Жизнь ни во что

В это время лбовцы разбивали бутылки с вином и грабили кассу казенки.

– Слушай! – волнуясь, крикнул Фома, подбегая к Лбову, отдающему приказания одному из ребят. – Слушай, Александр, что же это такое? – И Фома затрепыхался белыми, подслеповатыми ресницами негодующих глаз.

– Что?

– Как что? Я вхожу, смотрю, женщина лежит раненая, кто-то из наших взял да и выстрелил в нее, так просто, ради удовольствия. Это что же такое, это даже не просто уголовный грабеж, а так, бессмысленный бандитизм какой-то!..

Лбов посмотрел на него гневно и сказал:

– Ты врешь.

Если в нее стреляли, так значит было за что, у меня даром ребята стрелять не будут.

– Не будут? – опять возмущенно перебил его Фома. – При тебе не будут. А кто на прошлой неделе казака убил, которого ты велел отпустить. Не будут? – еще громче начал он. – А как ты чуть отвернешься, так некоторые из твоих новых молодцев всех подряд перестрелять готовы. Попробуй, если хочешь, дай им потачку, попробуй и посмотри, что тогда получится.

– Я потачки не даю! – взбешенно крикнул Лбов и крепко схватил за руку Фому.

 – Я никому никогда не даю, это… ты врешь, а если ты врешь, а если вы там за глазами у меня что-то делаете, так я когда узнаю об этом, то смотри, что я сделаю…

Он выхватил свисток и резким условным сигналом перекликнулся с остальными, и почти тотчас же со всех сторон понеслись на его зов лбовцы.

– Кто убил бабу? – спросил Лбов, когда все собрались около него. – Говори прямо.

Все молчали.

– Я спрашиваю: кто убил? – повторил Лбов и мрачно, пытливо посмотрел на окружающих.

– Не знаю… не видал… кто-то хоронится, сукин сын, – послышались в ответ недоумевающие голоса.

– Хорошо! – крикнул тогда Лбов. – Я узнаю и так, а когда узнаю, то застрелю его как собаку!

Он шагнул во двор – и Феофан Никифорович умер, а если не совсем умер, то почти что совсем, потому что он услышал только последние слова Лбова и подумал, что это относится лично к нему.

– Ваше благородие, господин начальник… – дрожащим голосом начал он, да… так и остался с открытым ртом, потому что в вошедшем узнал своего бывшего ямщика, который когда-то так ловко ограбил его.

Лбов заметил Чебутыкина, но, по-видимому, не узнал его. Какая-то мысль осенила вдруг его голову, потому что он подошел к Чебутыкину, взял его за руку и, легонько подымая его, спросил коротко:

– Ты зачем здесь сидишь?

– Я… Я отдыхаю, господин ямщик… то есть господин начальник, – испуганно забормотал Чебутыкин.