Данте, «Комедия». История, застывшая в слове. Книга 2. «Чистилище». Комментарии Аркадия Казанского

«Красоту нашу желает увидеть?» – восхитилась прелестная Афродита.

«Голову ему отсечь» – вытащил сверкающий меч Марс.

«Стрелой ослепить?» – поинтересовался сияющий Аполлон.

«К горам Кавказа приковать его» – посоветовал, опершись на кувалду, Гефест.

«Сбросить с Олимпа?» – нетерпеливо спросил Гермес.

«Давно я свежей печени не клевал» – высунул язык Орёл.

«Да утопить его в ушате, как котёнка слепого» – плеснул волной Посейдон.

Небеса раскрылись, выглянул Уран: «Эй, мать, что-то внучата твои разорались, спать не дают».

«Сам виноват, старый хрыч» – повернулась с боку на бок Гея: – «Сам пригласил их к себе погостить, а они обратно и не идут, совсем меня забыли, людишкам на растерзание бросили. Скоро голой и босой по миру пойду».

«Тихо» – прогромыхал Зевс: – «Говори, несчастный, в чём виновен».

«Поэзией интересуюсь, Сиятельнейший» – пролепетал я: «Всего лишь Данте, поэта, решил прочесть, он Спасителю служил. Но вот он ссылается почтительно на Вас, – в каких домах обитали, когда он „Комедию“ писал.

И мне, грешным делом, показалось, – не почитает он Вас, все домы указывает, а Ваш забыл».

«Эй, Аполлон, что скажешь?» – громыхнул Зевс: «Под твоим присмотром поэты находятся!»

«Клевета и навет» – ответил Аполлон: «Данте, не то, что солгать не может – и ошибки не допустит, уж я-то знаю доподлинно, читал. Глаза промыть только надо как следует; не меньше трёх чаш амброзии и то, если глядеть умеют.

А этого любителя поэзии давай отошлём в Лимб, к поэтам, пусть у них ответ спросит». Найдёт ответ – спасётся, нет – в Лимбе навсегда и будет пребывать в забвении».

«Да будет так» – громыхнул Зевс: «Эй, Орёл, отнеси его к Гомеру, да поклон ему низкий от меня».

Со свистом шлёпаюсь на грешную Землю. В полумраке Лимба различаю толпу поэтов в лавровых венках разного калибра. Гомер сидит на пеньке, подперев голову, окружённый величайшими; огромный венок, сплетённый наподобие чалмы, размером с мельничное колесо, висит на суку; Данте, увенчанный трёхъярусным венком, возвышается над поэтами на целую голову.

«Зачем к нам?» – поинтересовался Гомер.

«Великий Паша, Эмир Поэтов» – несмело отвечаю я: «Вопрос у меня есть к Высочайшему поэту».

«Ну, у нас Высочайших много» – философски заметил Гомер: «А если по росту – только Алигьери, Данте» – и сделал знак рукой. Данте выступил вперёд.