Во власти небытия

Степан, в прямом смысле этого слова, потерял дар речи, он ничего не мог из себя выдавить, руки вцепились в долгожданную мечту, он перекладывал шашку из руки в руку, подносил ближе к глазам. Дед Прохор при этом от чего-то отодвинулся от Степана подальше, его взгляд старательно уклонялся, чтобы лишний раз не встретится с начищенным до блеска металлом, который оказавшись на свободе, всё больше напитывался силой, сиял нехорошим самолюбованием, притягивал к себе, звал за собой.

Дед Прохор начал чувствовать дурманящий привкус крови, за которым стеной стояли образные видения, мелькали лица.

Он несколько раз сквозь пелену пьяного тумана разглядел неприятное лицо Выдыша, тот противно улыбался, что-то говоря капитану Резникову, а тот отвечал Выдышу. Позади них на невысокой осине болтался труп человека. Грязная и толстая верёвка передавила посиневшую шею. Руки несчастного неестественно сжались в застывшие кулаки, как будто он пытался усилием непоколебимой воли перебороть неизбежную смерть. Деду Прохору на секунду показалось, что Выдыш сейчас улыбается от того, что рассматривает их со Степаном.

– Имя им легион – неожиданно произнёс дед Прохор.

– Не понял? Причём тут легион – спросил Степан.

– Ну, ты давай, заканчивай, ложи её в футляр. По цене, считай, договорились – голос деда показался Степану испуганным, сдавленным.

Дед Прохор же к этому времени уже сильно устал, разыгрывать что-то вроде спектакля, который с каждой минутой давался всё труднее и труднее. Разговаривать со Степаном, что-то объяснять ему, не хотелось ни сейчас, ни ранее.

Деваться было некуда, время же окончательно затянулось, и дед Прохор мечтал лишь об одном, как можно скорее закончить чужое для него представление, и отправить Степана в сторону автобусной остановки.

– Ты дедуля чего такой? – спросил Степан.

– Просто нервничаю малость – ответил дед Прохор.

– Хотел мне рассказать о шашке, говорил знатная она. До автобуса ещё больше часа – Степан, произнося эти слова, отсчитывал десять тысяч рублей тысячными купюрами.

Дед Прохор спокойно и безразлично запихал деньги в карман и быстро наполнил заскучавшую посуду.

– Я эту шашку недавно нашёл. Печку перекладывал и наткнулся на неё. Думал, гадал, пока не вспомнил отцовский пьяный трёп. Я тогда ребёнком был. Невинная душа, но как оказалось, отложилось это где-то на самом дне моей памяти, а когда шашку обнаружил, то и всплыло всё в одночасье. Батюшка мой покойный с ума сошёл.