Во власти небытия

Запомни мои слова, но не о большаках и не о шашке, а о том, что есть у тебя отец.

Прохор ничего не понял, но на какое-то время запомнил слова отца. Включая убитого большака…

…Когда Прохору было четырнадцать, отец полностью и окончательно сошёл с ума. До этого он был замкнут, молчалив. Странно смотрел, делал иногда ещё более странные движения. Прохор испытывал жуткую неловкость, не хотел лишний раз смотреть отцу в глаза. Затем и вовсе старался его избегать. Хорошо, что отец особо к нему и не лез, а с каждым днем погружался в неведомые ни для кого, кроме него самого, миры.

Сколько это длилось? Время сжалось для Прохора в один день. Он плохо помнил и не любил вспоминать. Было темно, было нехорошо на душе, а затем пришел тот страшный день, что запомнился на всю оставшуюся жизнь. И чтобы ни было, чтобы ни происходило, отрывки того дня больше не покидали Прохора.

Прохор тогда совсем ничего не мог понять. Были люди, мать плакала. Сидела, отвернувшись к стене. Кажется, она почти ничего не говорила.

Всё это виделось неестественным, как будто кто-то погрузил всех в замедленный, тяжелый сон.

Отца увели люди в белых халатах, с ними были два милиционера. Они от чего-то прятали глаза, часто курили и говорили шепотом. Машина стояла у калитки, была очень грязная, страшная. От того и запомнилась, вместе с этим тяжким пасмурным днем. Отец, как показалось Прохору, последний раз посмотрел на него с матерью совершенно осмысленно.

– Батя, я здесь – сказал Прохор.

Но батя не ответил.

Он уже глядел куда-то в пустоту, его зрачки наполнились страхом, тело начало вздрагивать. Люди в белом затолкали его в машину…

…Дальше была другая жизнь. Отца в ней уже не было…

Кажется, прошла неделя, возможно, была ещё одна. Это сейчас совсем не имело значения. Тогда тоже не было в этом чего-то важного. Прохор все эти дни не видел отца Кирилла. Раньше старик частенько прохаживался по деревянным тротуарам центральной улицы. В разговоры вступал редко, но был нарочито на виду.

Теперь даже окна его небольшого домика не освещались, когда наступала всё более ранняя темнота. Что творилось в голове Прохора, и зачем нужно было идти на риск, пытаясь сойтись с отцом Кириллом, зная и будучи уверенным, что как минимум две человеческие жизни были загублены неброским с виду стариком, а одна из них совсем недавно.

Еще Прохор думал что-либо расспросить у матери, по поводу старушки Елизаветы Павловны, чьи инициалы промелькнули перед ним дважды.