Во власти небытия

Для него такое поведение в трезвом виде было нормой, и если бы Степан знал его немного больше, то не удивился бы его скучающему виду.

– Ты парень не грузись. Вижу набычился малость. Я и сам всю жизнь в участковых отслужил, только не здесь, а под Уфой. Сюда приехал, когда на пенсии был давно. Брат у меня старший здесь в родительском доме жил, всю жизнь бобылем. Без жены, без детей, а я к тому времени одну жену похоронил, со второй развелся, дети выросли своя у них жизнь давно. Вот и решил на родину вернуться.

Давно, если честно, хотел, тосковал даже и не один раз. Места какие у нас посмотри, разве может такое душу не тронуть. Там в Башкирии тоже, конечно, красиво, и по-своему мило, и даже дорого, не один всё же год там провёл, но родился я всё-таки здесь. Вот в этом доме, что на тебя наличниками своими смотрит. Здесь моя родина. Здесь детство прошло моё. Воспоминания о лучшем здесь поселились,

куда мне от этого деваться. Так что не обижайся, я начал с того, что своих коллег издалека вижу, можно сказать, что чувствую.

Может и правильно ты в казаки подался нам служивым только туда и дорога.

– У меня один прадед казак был. Другой в жандармах, при царе батюшке служил – сказал Степан.

– Так мы с тобой родня практически – улыбнулся беззубым ртом дед Прохор – У меня прадед стражником служил, дед в колчаковских войсках воевал.

– Здесь тюрьмы нет Прохор, как мог твой прадед в стражниках служить – наконец-то подал свой голос Выдыш.

Степану казалось, что Выдыш не слушает их разговор. Настолько тот сидел погруженный в свои мысли. Видимо, он вспоминал родную землицу, которая находилась слишком далеко отсюда, может, конечно, думал о чём-то куда более меркантильном, и Степан в этот момент подумал о том: откуда они знакомы. Дед Прохор потомственный сибиряк с прекрасной, в понимании Степана, родословной и западный украинец, враг всего русского, лишь прикрывающейся общим врагом в виде ушедших в небытие коммунистов.

– Дом дед строил. Тесть его, то есть прадед по бабке, в этом помогал. Они зажиточно, по местным меркам, жили, а прадед по отцу, он в губернском городе жил на улице Низовой. Дом у них был, он и сейчас там стоит. Не один раз я там бывал. Родовая тоска старика мучает, о прошлом безвозвратном.

– А шашка чья? – не удержался Степан.

– Шашка историческая, иначе не скажешь.