Без восторгов и проклятий. Субъективные заметки по истории России

html]

Я в последнее время много читаю о том, что происходило в пореформенной России 19-го века – как художественную, так и мемуарную литературу. Но долго не решался писать об этом: я все же не историк и не литературовед. Сейчас меня подвигла терминологическая дискуссия, в которой приняли участие многие мои коллеги. И, начав, я теперь, вероятно, напишу уже цикл статей на эту историческую тему.

Но сначала – о терминологическом споре. Я сделал под одним постом несколько комментов, сейчас попробую их объединить и написать чуть подробнее.

Я мало знаком с научными работами, где определяется, что такое фашизм. Но у меня впечатление, что для науки этот термин мало что дает, в отличие от более общих терминов «авторитаризм» и «тоталитаризм». По моим представлениям, фашизм – продукт первой половины 20-го века, и в нынешних условиях этот термин в основном анахроничен.

С другой стороны, это слово давно уже используется как жупел, как ругательство. Еще в 1920-х некоторые советские идеологи любили обзывать западных социал-демократов социал-фашистами.

Мне когда-то давно попала в руки брошюра Радека 1930 года[14 - Радек К. Б. Опасность фашистского переворота в Германии. М., 1930.], где он обосновывал термин «социал-фашисты» и пытался спорить с Троцким, который над ним за этот термин издевался.

Можно еще вспомнить «Голубую чашку» Гайдара, где один мальчик обозвал другого фашистом за бытовой антисемитизм. Ну а после Второй мировой войны ругательство «фашист» стало очень распространенным, его использовали к месту и не к месту.

Поэтому я бы сказал так: хотите ругаться – ругайтесь, но не надо пытаться давать ругательству научное обоснование.

Если же говорить о сути, то я полагаю, что нас в нынешнем режиме не устраивают в основном его репрессивная внутренняя и агрессивная внешняя политика. Но давайте вспомним: ведь на протяжении многих веков внутренняя политика российской власти была репрессивной по отношению к оппонентам, а внешняя – достаточно агрессивной. Исключения были, но редко: последним исключением был ельцинский режим.

Стоит ли для характеристики такого репрессивно-агрессивного режима использовать термин, придуманный Муссолини?

Вернусь теперь ко временам Александра Второго Освободителя. Очень интересное и противоречивое время. К сожалению, оно не очень обильно отражено в русской классической литературе, о чем я как-нибудь еще напишу[15 - См. заметку «Литература и политическая жизнь. Век 19-й, вторая половина», с. 36.].