Без восторгов и проклятий. Субъективные заметки по истории России

И теперь, когда я всматривался в холмы и озера Финляндии, у меня зарождались новые, величественные обобщения… Мне хотелось разработать теорию о ледниковом периоде, которая могла бы дать ключ для понимания современного распространения флоры и фауны, и открыть новые горизонты для геологии и физической географии.

Но какое право имел я на все эти высшие радости, когда вокруг меня гнетущая нищета и мучительная борьба за черствый кусок хлеба? Когда все, истраченное мною, чтобы жить в мире высоких душевных движений, неизбежно должно быть вырвано из рта сеющих пшеницу для других и не имеющих достаточно черного хлеба для собственных детей?»

В другом месте он писал: «Несколько молодых людей, из которых вышли бы блестящие профессора, выдающиеся историки и этнографы, решили в 1864 году стать, несмотря на все препятствия со стороны правительства, носителями знания и просвещения среди народа».

У меня нет сомнений, что если бы Петр Кропоткин и другие молодые талантливые люди посвятили бы свою жизнь науке, они гораздо больше сделали бы для того самого народа, ради которого они пожертвовали своей научной карьерой и стали революционерами.

Но они верили в скорую революцию, и им казалось, что революционная деятельность даст быстрые позитивные результаты. Но быстрых результатов не получилось, да и то, что получилось спустя полвека, позитивными результатами назвать трудно.

Как избежать крайностей?[17 - Опубликована 27.06.2022: https://lyubarev.livejournal.com/117187.html]

Продолжаю тему, начатую постом «О нашем репрессивно-агрессивном режиме и исторических корнях» и продолженную постом «К чему приводит неправильная оценка ситуации» – параллели со второй половиной 19-го века – тема, навеянная впечатлениями от мемуаров Анатолия Кони и Петра Кропоткина.

У меня давно сложилось впечатление (и оно, кажется, разделяется многими), что одна из главных российских бед – преобладание крайностей: либо революционеры, либо реакционеры. И очень мало тех, кто ищет «золотую середину».

Одним из таких людей был Анатолий Федорович Кони. Любопытно: недавно я упомянул о нем в разговоре с одним близким знакомым, и тот переспросил: «Это который адвокат?» Да я и сам не так давно, хотя и знал, что в деле Веры Засулич он выступал как председатель суда, думал, что адвокатская практика ему также не была чужда.

Оказывается, он никогда адвокатом не был. Был прокурором, сотрудником Министерства юстиции, судьей, сенатором.