Не взывай к справедливости Господа

То ли непривычная, волшебная, романтическая обстановка, в которую её заманили, то ли выпитое за свободу человека распоряжаться самим собой, на что больше всего нажимал учитель, восхитили простушку Дину. Стало свободно и легко, словно не она, а весенняя черёмуховая почка, скинув с себя тесную одеревеневшую скорлупу, распустилась белым цветом.

Присутствие мужчины перестало смущать её, теперь безвольную и податливую.

Всё остальное случилось быстро и неожиданно. Здравый смысл улетел вместе с остатками разума.

Короткая сладостная боль внизу живота прошла, как вспышка яркой молнии, после которой следует проливной дождь. И он хлынул, затопив девушку, и понёс её в бурном потоке, кружа в водовороте, как хлипкую лодочку, потерявшую гребца и рулевого.

Глотая толчками воздух, чтобы не захлебнутся, она очнулась, но только уже на другом берегу.

Её учитель и наставник долго извинялся за случившееся, разглаживая ладонями помятые брюки праздничного костюма.

В узком туалете Дина торопливо привела себя в порядок, ещё не осознавая, как всё это отразится на её дальнейшей судьбе.

5

Этой весной наконец-то вернулся из армии долгожданный и ненаглядный сын Пелагеи Никитичны – её Дима, чуть не сорвав с петель тугую избяную дверь.

Стоит, смеётся, солдатский китель нараспашку – свобода!

Самой хозяйки дома не было, и так случилось, что солдата встретила её смущённая квартирантка.

На резкий порывистый гром в коридоре, так непохожий на тихие шаги тёти Поли, так звала квартирантка свою хозяйку, Дина выскочила из постели, да так и осталась стоять, не зная, что делать дальше.

Она даже не успела застегнуть халатик, из которого выпрастывалась ночная рубашка.

Сегодня занятия были во вторую смену, и Дина позволила себе дольше обычного понежиться в постели. И теперь вид девушки был совсем не тот, чтобы стоять вот так перед молодым незнакомым парнем.

Она сразу же догадалась, что перед ней тот самый сын тёти Поли, статный, красивый с озорным блеском в глазах.

Пелагея Никитична ушла сегодня пораньше на рынок, не чуя и не ведая, что творится теперь у неё дома. «Сы-нок!» – не раз звала она его во сне, а теперь он – вот он здесь!

Солдат стоял и крутил головой во все стороны – наверное, за время службы и казарменного распорядка, он отвык от этих стен просмоленных временем, от летучих занавесок в мелкий голубенький цветочек, от распушившейся герани на окне и теперь вспоминал – всё ли здесь на месте.