Не взывай к справедливости Господа

Вот только молодая очень, дождётся ли она мужа своего? Соблазнов сколько! А она в цвету вся… Ягодка…

Глава третья

1

Заводской клуб «Авангард» – название-то какое! – авангард, рядом так и просится поставить слово «пролетариат» – собирал по субботам и воскресеньям всю городскую шушеру на вечера танцев.

Это сейчас вошли в моду дискотеки, рестораны и бары, а тогда были просто вечера танцев, что и было на самом деле.

На небольшом дощатом помосте-подиуме сидели, как всегда, в меру подпитые музыканты и наяривали вовсю модную для того времени «летку-енку».

Танец этот сам по себе чудесен, поэтому, наверное, его сейчас и не танцуют.

Пропустив по стакану-другому дешёвого вермута здесь же, в неряшливом буфете, мужская половина, лениво переминаясь, прицельно поглядывала на противоположный пол.

Как обычно, серьёзных намерений на будущее никто не имел, а всё же было интересно.

Большую привлекательность почему-то имели перестарки, лет по двадцать пять и старше, у которых уже появилось «второе дыхание».

Наверное потому, что с ними было гораздо проще: ночлег и выпивка с их стороны гарантированы, а хлопот никаких – отработал своё и – свободен!

Публика топталась разношерстная. От школьниц до разведёнок.

Простота нравов не предусматривала галантного ухаживания: подошёл – пригласил. Пошла – не пошла. Пошла – проплясал, не пошла – отматерил. И – никаких проблем!

Завсегдатаи знали друг друга. Весело подшучивали.

Потопывали. Обжимались по углам. Новичкам, случайно заглянувшим на огонёк, было труднее. Они всегда отличались ищущими беспокойными взглядами.

Девушка, заинтересовавшая Кирилла Назарова, была хоть и новенькой, но не такой, держалась свободно и с достоинством. Такую отматерить даже у монтажника не получится.

В заводском клубе тесно и душно. Народ всё больше окраинный, заводской, танцуют без претензий, просто, как умеют.

Обычный субботний вечер. Девушек много, но в глазах Кирилла сегодня стояла только она, в сторонке спокойно посматривая на собравшуюся здесь разнообразную публику.

Глубокий узкий вырез платья из тонкого чёрного трикотажа рассекал её грудь надвое, открывая небольшие всхолмия, куда сверкающим ручейком стекала холодная кручёная серебряная нить, перетянутая посередине маленьким узелком.

Ручеёк убегал вниз за самый вырез. Кирилла так и подмывало заглянуть туда в эту обольстительную цезуру.