Не взывай к справедливости Господа

Но Кириллу по-настоящему стало не по себе, когда гостья, сделав над струнами пальцами полукруг в воздухе, запела низким голосом слова неслыханного никогда Кириллом романса, а может, это вовсе был не романс, а просто слова какого-нибудь барда.

Позже по настойчивой просьбе Кирилла она не раз исполняла эту песню и под скрипку. Вот потому Кирилл и запомнил эти слова на всю жизнь:

«Отпусти эту песню, не трогай,

Не коверкай живые слова.

Видишь – месяц стоит над дорогой.

Слышишь – тянется к звёздам трава.

Отними беспокойные руки

От неверно настроенных струн…

По надеждам моим и по мукам

След упавшей звезды полоснул.

Пролетела звезда и потухла —

Искра Божья у самого лба.

Только вздрогнуло чуткое ухо,

Только вскрикнула птицей судьба.

Сердце рвётся к родному порогу.

Долгой думой больна голова…

Пусть он встретится, месяц, с дорогой,

Но до звёзд не достанет трава».

Грустные, обречённые слова этой песни, горькой волной прокатились через рабочего парня монтажной бригады Кирилла Назарова, смывая с его сердца всю гнусь последнего времени: пьянство, беспутные похождения, непотребное отношение к женскому полу, такому слабому, и такому лукавому в своей слабости.

Девушка пела, а перед Кириллом извивалась белая от луны дорога, раздвигая влажное разнотравье луга, расчищая дорогу к его дому, облитому ночным светом, старому, с покосившемся плетнём и чёрными, пустыми под луной окнами.

Вспомнилось недавнее детство, – мама! мама! вспомнились надежды, которым не дано было исполниться.

И такая жуть его охватила, что Кирилл, не выдержав, вышел в холодный коридор.

Прислонившись лбом к ледяному стеклу, он долго всматривался в ночь, но кроме отражения огонька своей сигареты там ничего не увидел.

Тяжёлая ладонь Федулы не сразу вернула его в реальность. Крепко сжав ему плечо, он хрипло сказал: «Пойдём к малярам спать!»

Возмущённый Кирилл было дёрнулся обратно в комнату, соображая наиболее приемлемый вариант: «Надо куда-то Федулу сопроводить.

Не ночевать же им втроём в одной комнате». Но резкий и короткий удар в печень перегнул недавнего счастливца пополам.

Кирилл, скрючившись, сразу присел, с усилием заглатывая воздух.

Федула – молотобоец, и рука его была хорошо поставлена на удар. От горячего металла и тяжёлой кувалды она потеряла всяческую чувствительность.

Ткнув Кирилла ещё раз в поясницу, он разогнул его и бережно повёл в соседнюю пустующую комнату.