Заря людского господства

Эрленд не знал, как Ласка донесла его до самого Айнэста – он даже не был уверен, что они мчались по дороге. Страх ещё не отпустил целителя, когда он, наконец, заметил, что уже стоит около города. Эрленд посмотрел на Ласку. Она была вся взмылена и тяжело дышала – видимо, он совсем загнал свою кобылу. Эрленд по привычке отдал конюху поводья и зашёл в город. Ноги сами несли его к себе домой. Он хотел сейчас лишь одного – упасть в кровать и забыть обо всём, однако заснуть у него вряд ли получилось бы. Мысли летали в голове, словно взбесившиеся пчёлы.

Эрленд не успевал ухватить ни одну из них.

Вдруг он подумал об убитых гвардейцах. Предположение комгварда оказалось верным. Нужно было срочно сообщить ему об этом.

Эрленд так и не дошёл до своего дома и взял курс на башню Королевской Гвардии. Он не обращал внимания на людей, снующих около него, и детвору, норовящую сбить с ног. Целитель шагал так быстро, как мог, не срываясь на бег лишь потому, что был слишком напуган. Взлетев по лестнице, ведущей к комгварду, Эрленд очень надеялся, что командир окажется на месте.

Алхимик не стал стучать и просто ворвался внутрь. Гвардейцы, по-видимому, только-только собирались выходить. Эрленд не стал тратить время на прелюдии и выпалил:

– Кентавры убивают людей.

Сэр Лемдал немало удивился этой новости.

– Чего? С чего ты… – непонимающе спросил он.

– Я их видел. Ты был прав, это они напали.

Тут Лемдал вытаращил глаза от ещё большего удивления и жестом пригласил алхимика за свой стол.

Старый приятель

«Что ж так холодно-то?».

Эта мысль сидела в голове Орисса последние шесть дней, едва он покидал свою комнату в трактире. Думы о ранней весне испарились, словно и не появлялись вовсе. Улицы Атфельда замело спустя сутки после того, как Орисс провалил своё задание. Однако провалом это назвать можно было лишь отчасти, потому как наёмник не успел заявить о своём отказе заказчику.

Мощёная улица, покрытая свежим снегом, была почти пустой. В такую рань, когда солнце только-только вернулось на небосклон, люди не торопились покидать свои тёплые дома и возвращаться на мороз.

Орисс глубоко выдохнул, согревая свои замёрзшие руки сквозь меховые перчатки, и присел на скамью. Улица без людей ему нравилась гораздо больше – не чувствовалось никакой суеты, никто не одаривал его презрительным взглядом, и дети, носившиеся по всему городу, не мозолили глаза.

Орисс залез в карман и достал оттуда злополучное кольцо.