Огненная земля

– Вы обдумали свою просьбу, товарищ главстаршина? – мягко спросил Букреев.

– Я все обдумала, товарищ капитан.

– Ну что же… Я согласен… – Ему хотелось назвать ее просто Таней, так, как ее называли все. – Товарищ главстаршина…

Таня подсказала:

– Иванова, товарищ капитан.

– Завтра оформляйтесь. Я отдам распоряжение.

– Разрешите идти, товарищ капитан?

Он кивнул головой, и она, подбросив вверх руку, круто повернулась и сошла со ступенек. Букреев, не оглядываясь, прошел в штаб.

– Непонятно героическое, щебечущее и своенравное девичье племя, – поднимая голову от бумаг, сказал Баштовой.

Букреев снял фуражку и, повесив ее на крюк, вбитый в стену; сказал:

– Определение, пожалуй, верное, товарищ Баштовой.

– Слова контр-адмирала. Он, помню, рассказывал, как впервые девушек послали на базу…

– Интересно.

– Ну, можете себе представить! Впервые на флоте девчата… Переворот. Пошла ревность и тому подобный ассортимент. Потом все вошло в берега.

– Все же не женское дело быть автоматчиком, – убежденно сказал Батраков.

 – Противоестественное дело. Женщина не должна палить из ружья, бросаться в атаки, а может быть, и в рукопашную.

– Тяжело. Но ничего не поделаешь, – заметил Букреев.

– Когда Новороссийск отштурмовали, я видел на каботажке убитых девчат из бригады Потапова, – вспомнил Баштовой. – Одной живот осколком распороло, второй – такая была черноглазенькая Маруся – полчерепа оторвало. Верно, – тяжело и дико.

– Но вот вы скажите, девушки в бою храбрые? – обратился Букреев к Баштовому.

 – Конечно, ваша жена не в счет.

– Храбрые? – переспросил Батраков. – Храбрые. Но только потому, что всего не понимают.

– Не представляют?

– Может, и не представляют, Букреев.

– Храбрые и самоотверженные, – сказал Баштовой. – Если девушку пошлешь под огнем как связного, пойдет и дойдет. Если прикажешь вперед в атаку, – не задумывается. Если нужно не сойти с места в обороне, – не сойдет. Это мое личное наблюдение, и никто не станет оспаривать его.

– Оспаривать не буду.

 – Батраков засунул в ящик стола бумаги, которые он просматривал. – А вообще шут с ними! Пойдем есть рагу. Вон, поглядите… – Батраков забарабанил пальцами по стеклу.

Букреев и Баштовой подошли к окну. К Тане, стоявшей у обрыва, подъехал на мотоцикле Курасов.

Поговорив о чем-то, Курасов и Таня вернулись к мотоциклу. Курасов устроил Таню на багажнике, сел впереди, оглянулся, упираясь ногами в землю. Таня положила ему руки на плечи. Курасов нажал стартер.