Честь смолоду

– Пойдем, – сказал Сучилин, – а то этот обормот Никита угадает с конями наверх…

– Лагунов, небось, спит, как ангел, а мы колобродим, – сказал один из спутников Сучилина, в белой шапке.

Его я видел впервые. Откуда же он знает моего отца?

У меня тоскливо заныло сердце. Теперь я старался не пропустить ни слова.

Сучилин пошел вниз, раздвинул руками кусты.

– Дадим жизни Ивану Лагунову, – сказал он, будто самому себе. – Ангел!

Виктор подтолкнул меня.

– Слышал? – прошипел он, обжигая меня дыханием.

Я ощущал под ладонями сырую щебенистую землю, покрытую острыми камешками. Я прижался к земле и слышал всем телом, как скрипели подошвы сапог по камням, как ломко отдавалось похрустывание валежника; запахло махоркой и свежесмазанной дегтем юхтовой кожей.

Люди сели на неоседланных коней – это нетрудно было заключить по звукам. Копыта застучали в направлении реки, захлюпали по воде. Всадники разделились – одна группа спустилась по течению, другая отправилась вверх.

Первым нарушил тягостное молчание Виктор.

Ему также было не по себе.

– Нам придется идти в пещеру, – сказал он.

– Все же идти? Даже несмотря на то… – Пашка оглянулся, зубы его клацнули. – Может быть, там люди.

– Ну?

– Нас зарежут.

Мелкая, подлая дрожь била меня изнутри.

– Мы должны осмотреть пещеру, – произнес Виктор по складам, будто забивая гвозди.

К пещере вела каменистая тропа. Входное отверстие было достаточно для нашего роста. Можно было идти не сгибаясь. Пока огонь не зажигали. Двигались осторожно, стараясь наступать на носки и не сбивать камешки.

Из пещеры несло, как из плохого погреба. Стены были мокрые. Вход начал сужаться. Пришлось согнуться. Сколько мы шли таким образом, сказать трудно. Наконец я выпрямился, раскинул руки, но стен не достал. Я остановился. Дальше могла быть пропасть.

Виктор зажег свечу. Над головами пронеслись летучие мыши, поднялись под своды пещеры и закружились там, шумя крыльями и попискивая тоненькими жуткими голосками.

Пожалуй, мне никогда не приходилось так сознавать свою беспомощность, как здесь, в пещере.

Мокрые стены с натечными оплывами сталактитов, казалось, были исписаны какими-то древними письменами, – не прочитать их… Черная впадина, откуда несло мокрым холодом, уходила в глубину Богатырских пещер, – им нет конца.

Виктор сказал побелевшими губами:

– Не стройте таких рож. Вы нагнали и на меня панику.

Я попробовал улыбнуться.

Летучие мыши исчезли одна за другой в глубине пещеры.