Секретный фронт

– Я понял смысл ваших слов, – сказал Лунь, – и обещаю не принуждать вас к нарушению партийного долга. Никто не покушается на вашу честь… – Он говорил медленно, выбирая слова и как бы выстраивая их в твердый, неколебимый ряд. – Мы просим вас поехать вместе с нами в пункт дислокации нашей школы и выступить перед курсантами.

– Перед вашими курсантами?

– Да! Вы не ослышались.

– Конечно, с вашими коррективами?

– Нет! Вы повторите доклад полностью.

– Странно!

– Поверьте, Павел Иванович, – Лунь проявлял нетерпение, – именно так… Если вы не трус… – он сделал паузу, – вы обязаны принять наше предложение.

Мы вас отвезем и привезем обратно. Ручаемся за полную вашу безопасность. Мы ждем… Время ограничено…

– А если я не соглашусь?

Лунь вздохнул, поднял мгновенно заледеневшие глаза.

– Тогда мы поступим с вами как с дезертиром и трусом.

Капут зло бросил:

– Уничтожим и тебя и всю твою семью! – Постучал по циферблату наручных часов. – Треба ихать, друже зверхнык!

Лунь оглядел кабинет.

Над столом Ленин читал «Правду», Сталин раскуривал трубку. И еще тут была одна фотография – со Сталинградского фронта: на опушке степной лесопосадки, у головной части танка экипаж Ткаченко.

– Сохранилась? – спросил Лунь, указывая пальцем на эту фотографию.

– Как видите.

– Я имею в виду нашу военную форму, Павел Иванович.

– Берегу. Может, еще придется снова надеть…

– Вот и выпал случай, – сказал Лунь. – Где она?

– В соседней комнате.

Лунь обменялся мимолетным взглядом с начальником «эс-бе».

– Чтобы совершить этот маскарад, нам пришлось… потрудиться: потеряли человек десять. Думаете, легко добыть военную машину и одежду ваших офицеров? Мы просим вас – наденьте свою форму, чтобы не возникли подозрения при поездке… Только не вздумайте… Капут сопроводит вас в качестве… камердинера.

Что делать? Решение могло быть единственным. Всякие попытки переиграть закончились бы трагически. Это было ясно. Да, он наденет свой военный мундир и пойдет в бой.

Исполнят они свои обещания или нет, теперь уже не столь важно. Он постарается продублировать свой доклад. Пусть ему грозит смерть. Коммунист обязан до конца быть коммунистом.

«Камердинер» неотступно следовал за ним. Звериные законы «эсбистов» допускали применение самых крайних мер в любом необходимом случае. Нельзя зародить никаких сомнений в жестоком, подозрительном мозгу Капута. Расплачиваться придется жизнью близких.