Секретный фронт

Сам Сушняк, сильный, будто свитый из стальных тросов, не верил в усталость. Его мощный организм справлялся с любыми нагрузками, и поэтому старшина не сводил своего недовольного взгляда с Путятина, частенько язвительно «подбадривая» солдата.

Путятин, несомненно, не мог превзойти старшину силой мышц и потому считал возможным бороться с ним только силой интеллекта. Приближаясь к старшине, Путятин сбавлял шаг, пошатываясь, изображал на лице мрачную задумчивость несправедливо обиженного человека.

Но опытного старшину трудно было обмануть.

Сушняк был достаточно проницателен, чтобы не уловить хитрости.

– Подтянитесь, товарищ Путятин!

Челюсти Сушняка твердели, на широких скулах начинали играть желваки.

Путятин высыпал землю и возвращался обратно, помахивая корзиной.

– Эх вы, Путятин!.. Отчего вы такой?

– Какой, товарищ старшина?

– Снулый.

– Какой есть, товарищ старшина. – Путятин покорно останавливался, принимал стойку «смирно». – Каким мама родила.

– Мама… Не трогали бы свою мать, товарищ Путятин.

– Разрешите идти, товарищ старшина?

– Идите, Путятин.

Путятин круто повертывался и отходил, стараясь выбивать шаг всей подошвой…

К Сушняку незаметно подошел сержант Денисов, тронул его за локоть, упрекнул, не повышая голоса и следя за удалявшимся Путятиным строгими, прищуренными глазами.

– Зря придираешься к нему, Сушняк. Путятин заслуживает другого отношения.

– Возьми петуха и крути ему голову, – буркнул Сушняк. – Задается парень… А чем ему задаваться?

Денисов выждал, пока его друг успокоится, и сказал:

– У него немало хороших качеств.

Начитанный, этого у него не отнять. С людьми сходится быстро, отзывчивый… Ты его зря…

Мягкие укоры хорошо действовали на доброе сердце старшины. Не перебивая Денисова, он попросил папироску, закурил.

– Читает, да только не то. Ему надо бы про героев читать.

– Почему?

– Забыл погранзнак девятнадцатый?

– Нет, не забыл…

Сушняк имел в виду случай, когда весной этого года сержант Денисов, натаскивая молодого солдата, обнаружил у пограничного знака № 19 семерых нарушителей.

Решив задержать их всех, Денисов занял выгодную позицию, приказал Путятину стрелять только по его команде, а тот не выдержал, выстрелил раньше времени и спугнул. Денисов задержал лишь одного, остальные ушли.

Путятина потом прорабатывали, обвинили даже в трусости, по горячке, конечно, так как вина его была одна – неопытность, торопливость.