Хроники Терны. Эпизод 1. На дне

Воспользовавшись моментом неожиданной тишины, склонив голову ниже, он произнес ей тихо на ухо слова. Слова, которые бы потерялись секунду назад в том шуме. Они остались бы известны лишь ей, но не сейчас. Они были слышны не только ей, но и всем, кто был рядом.

– Прости меня, мама! Я так сильно вас люблю, тебя и Машу! Передай ей, что… – он резко умолк, ухватив себя за мысль, что многое пока его сестренке знать не нужно.

Он виновато опустил свой взгляд, явно выбирая слова для продолжения, затем посмотрел матери в глаза и сказал:

– Передай ей только то, что я ее люблю, – он взял нежно обеими руками ее голову и повторил медленно и как можно мягче в голосе, – я ее люблю! Я! Я принял такое решение.

Она не виновата, просто так получилось. Просто так сложилось.

– Хорошо Сережа, я скажу ей об этом! И когда придет время, расскажу и всё остальное, – уверила она его и более ничего не сказала. Она лишь обняла его крепче, уткнувшись ему в грудь.

Все остальные, слушавшие этот разговор, без дальнейших слов и реплик и со слезами обняли того, с кем пришли проститься.

Так прошло несколько минут.

За то время, что было между двумя сигналами, к причалу пришвартовался боевой катер, походивший на короткий и толстый карандаш с острыми гранями. Из него вышли трое в военной форме. Одежда на них была абсолютно черного цвета, без каких-либо опознавательных элементов на ней, но эту одежду и военных, носивших ее, знали все. Их не любили, но все уважали. Просто все свыклись, что они есть и так нужно.

Военные сразу привлекли к себе внимание толпы, и теперь все смотрели лишь на них.

Двое остались у катера. Третий направился к остолбеневшей толпе, видимо, старший. Этот военный выглядел, каким-то печальным и уставшим. Был он высокого роста, худого телосложения, на вид лет сорока. Головного убора на нем не было, поэтому все увидели его короткую стрижку с седыми волосами. Он слегка прижимался к плечам от холода, также подняв воротник своей шинели с той же целью. Но когда приблизился ближе, он изменился.

Он выпрямился, стал более статным, но главное – изменилось его лицо. Выражение на лице стало каменным, без каких-либо эмоций и чувств. Набрав в грудь воздуха и немного подумав, военный начал говорить. Он произносил реплику, которую повторял раз в месяц, а то и чаще, и знал, что говорит ее не в последний раз:

– Добрый день! – он сделал паузу, чтобы дать время успокоиться начавшемуся волнению, и стал говорить громче, выделяя каждое предложение.