Двадцать пять лет в окопах холодной войны

Мама, как я уже говорил, в Челябинске сделала стремительную карьеру, сметая на своем пути разное жулье и просто недобросовестных работников. В феврале 42-го года мне сделали операцию по удалению аппендицита, при этом в отделении гинекологии больницы, которой в это время уже заведовала мама. Операция прошла нормально. На третий день я уже ремонтировал кучи больничных радионаушников, помогал в отделении по хозяйству. На пятый день уже лазал по стогам сена на конном дворе больницы, а также обследовал битую военную технику в эшелонах, стоящих рядом с больницей.

Одним словом, с меня как с гуся вода. Мама же ужасно волновалась за меня и преждевременно родила мне братишку Натана.

Отец в начале 42-го года перебрался в Москву. Почти сразу после разгрома немцев под Москвой, через несколько месяцев войны выяснилось, что трудно управлять огромной страной через наркоматы, разбросанные эвакуацией по разным городам Советского Союза. Все наиболее важные наркоматы создали оперативные группы во главе с наркомами, которые возобновили деятельность в столице.

В Челябинской области я первый, и теперь можно сказать единственный, раз в жизни увидел огромные степные соленые озера. Интересное природное явление. На берегу такого озера чувствуешь себя как у моря.

Также с удовольствием вспоминаю пребывание в пионерском лагере на озере Кисегач. Озеро очень большой глубины и с кристально чистой водой располагалось между красивейшими горными хребтами и окружено было тайгой. В лесу, естественно, полным-полно разных грибов, ягод, кедровых орешков.

В озере – разнообразные виды рыб, колоссальное количество раков. При этом их размеры и количество никогда мне больше в жизни не встречались.

Пионерский лагерь мало был похож на привычный лагерь. Скорее, он был пансионатом для детей высокопоставленных сотрудников Южно-уральской железной дороги. Нас, «пионеров», было всего 36. А лагерной обслуги – 40 человек. Нас там кохали и лелеяли. Все было подчинено нашим интересам. Разными культмассовыми мероприятиями нам не докучали.

Мы ловили рыбу, раков, собирали дары леса, катались на лодках и водных велосипедах. Любили слушать местных жителей о страшных легендах, связанных с озером Кисегач. Одним словом, война шла, но для нас она была далекой и мало ощутимой.

В первой половине 1943 года, после победы под Сталинградом, мы вернулись в Москву, к отцу.

Здесь была, конечно, совсем другая обстановка – суровая, военная. Здесь война чувствовалась. Сосредоточенные и усталые лица прохожих.