Двадцать пять лет в окопах холодной войны

А какой-то ее недостаток для меня был обусловлен рамками воинской службы, а не обстановкой в стране. Я нисколько не страдал от того, что гомосексуалисты и лесбиянки преследовались по закону, наркоманы носа не высовывали; что людей, не имеющих право носить это звание, приговаривали к смертной казни; что по телевидению не показывали порнографию; что бандиты не чувствовали себя вольготно на улицах, а чиновники, в том числе военные, не воровали миллионами и миллиардами, что природные ресурсы и средства производства находились в общегосударственной собственности.

Да, мы видели ошибки и упущения, недостатки в развитии страны. Но это был криминал. Это были болезни роста, поиска правильных путей. Сомнения в их правильности были у многих всегда, и особенно они усилились, когда Хрущев обнародовал новую программу партии с целью построения коммунизма к 1980 году. Но, к сожалению, подавляющая часть населения никакого влияния на происходящие процессы оказывать не могла, да и не хотела. Так же, как и сейчас.

Как отозвался на происходящее теперь поэт Евтушенко:

«Свобода наша – враг свободы

и не способна на любовь.

За все умноженные годы

нам униженьем платит вновь».

Я уже говорил, что обожал воинскую службу, свою принадлежность к флоту. Одновременно мне нравилась партийная и общественная работа. Так уж я устроен. Редкий год я не выполнял каких-либо руководящих партийных функций. Избирался секретарем партийной организации отряда, членом партийного бюро Управления, части, партгруппоргом.

Первые девять лет, когда я имел в подчинении личный состав срочной службы, естественно, был руководителем групп политических занятий.

На Кубе осуществлял политическое просвещение жен советских офицеров и генералов, работающих в кубинском Генеральном штабе.

Все эти обязанности я выполнял инициативно, с выдумкой и, я бы даже сказал, с полной и некоторой показухой. Что в то время считалось нормой. Даже старый морской волк – заместитель командира отряда по политической части – смотрел на меня восхищенно и говорил одобрительно: «Ну и лакировщик же ты, Аркадий Викторович! Но не подкопаешься».

В этой связи я был у него в фаворе и все время куда-то выдвигался: секретарем, депутатом, кандидатом, членом, участником, представителем и т. д.

Далее я перейду к более подробному изложению.

Но прежде всего я настаиваю на том, что держу пальму первенства среди выпускников нашего Училища, по крайней мере, первых четырех выпусков, а может быть, и в целом по двум вопросам:

1.