Мир Умбра

Вскрывая пачку, я вспоминал детство и редкие завтраки вместе с папой. Аромат свежемолотого кофе с самого детства был для меня связан с теми счастливыми минутами, когда отец приезжал домой из командировок. Вся семья собиралась утром за одним столом. Папа заваривал кофе только сам, маме не доверял. У него был свой рецепт, можно сказать целый ритуал, кофейная церемония. Из-за границы он привозил сырые кофейные зерна, которые обжаривал на специальной сковороде, постоянно помешивая деревянной лопаткой. Затем молол на старинной ручной мельничке, доставшейся в наследство от дедушки и варил кофе в дедушкиной же медной турке, давно утратившей свой блеск.

Когда по квартире растекался дивный аромат, я со всех ног бежал на кухню.

С тех самых пор я не пью растворимый кофе. Честно говоря, я вообще пью кофе очень редко, для меня он так остался праздничным напитком, а не будничным. Портить свои детские воспоминания отвратительной растворимой бодягой – нет уж, увольте.

К большому сожалению, терпения на поддержание папиных традиций у меня нет.

Зато есть отличная, очень дорогая кофеварка и несколько коробок с первосортным кофе. Правду сказать, мельничку с туркой папа с собой забрал, так что всё равно варить по его рецептам не выйдет. Поэтому я быстро набил кофе в рожок, заварил себе по-настоящему крепкий эспрессо и потер в него корку лимона. Может кому-нибудь покажется странным такое сочетание, а по-моему просто великолепный букет. Густой аромат прочистил голову куда лучше аптечной химии, а первый глоток обжег язык и нёбо. Вот не надо, не надо так торопиться, когда можно спокойно, с чувством, с толком…

Планшет!!! Я подскочил, как ужаленный и рванул к двери прямо как был – в трениках и с босыми ногами. За спиной грохнул об пол табурет, но я не обратил на это внимания. Распахнул дверь, огляделся по сторонам, прислушался – на лестнице тихо, никого нет. Быстрее, быстрее к окну. Запустил руку в щель… Сердце ухнуло в пропасть. По спине прокатился холодный пот. Спрятанного давеча девайса нет! Единственную просьбу друга не выполнил.

И неведомому Яну теперь никто не поможет.

Блин, блин, блин – сколько же я пробухал? За это время, как пить дать, приделали планшету ноги. Народу в подъезде за последнее время перебывало видимо-невидимо. Кто-нибудь заметил торчащий из-под подоконника чехол, да и свистнул, ищи теперь, свищи.

Едва волоча мёрзнущие ноги, я поднялся обратно к своей площадке и плюхнулся на выщербленную от старости ступень.