История

Тогда наш президент может утратить часть народной поддержки. Распутин может совратить пусть и небольшую, но, все же, часть электората. Понимаешь, Липкин?

– Так точно, товарищ генерал, теперь понимаю! – отвечает подполковник.

– Это угроза национальной безопасности! Угроза нашему государству! – эмоционально говорит генерал. – Страшно сказать, угроза самому президенту! А мы, как представители специальной силовой службы, непосредственно в это вовлечены. Вообще, все, что спец службы не могут контролировать, они должны уничтожить.

Все эти чудеса и необычные явления не должны попадать на глаза простому народу. Вдруг, воспользуются? Тогда нам всем пиздец настанет! Никаких святых, богов, чудес, чего-то необычного! Ничего такого мы не должны допустить! Только унылая серая хуйня! Понимаешь?

– Так точно, товарищ генерал, понимаю! – отвечает Липкин.

– А если понимаешь, значит должен сообразить, что черт этот патлатый нам здесь, как кость в горле! Он нам живой не нужен! – говорит Ваткин. – Самое время гражданину Новых завершить свою бессмысленную жизнь.

Лучший вариант для Григория Ефимовича – это покончить жизнь самоубийством. Ты же его не изуродовал, подполковник?

– Да как такого изуродуешь? – улыбается подполковник и протягивает начальнику свой телефон с фотографией на экране. – Он с рождения урод! Вот, товарищ генерал, смотрите. Этот персонаж немного поистрепался от тяжелой жизни. Но, в целом, выглядит довольно неплохо.

– Неплохо, говоришь? – лицо Ваткина мрачнеет, когда он вглядывается в фотографию избитого человека на экране.

 – Заруби себе на своем длинном носу, Липкин, если ты доводишь клиента до такого состояния, то его надо утилизировать, а не нести чушь про то, кто тут хорошо выглядит. Понятно тебе?

– Так точно, товарищ генерал, все понятно! – отвечает Липкин. – Всех утилизируем, кто выглядит не слишком здоровым.

– И еще, Липкин, – наставническим тоном говорит Ваткин. – В таком виде нельзя имитировать самоубийство, понимаешь? У нас есть отработанные годами примеры, как должен выглядеть убивший себя в тюрьме человек.

Это тебе не на свободе! Тут разнообразия не получится. В застенках у самоубийц ограниченное число способов свести счеты с жизнью. Есть же у нас случаи, когда прокуратура признала самоубийством что-то совсем адовое. И отказала в возбуждении уголовного дела. Помнишь?

– Да, товарищ генерал, помню, – отвечает подполковник. – Дело было в Перми. Там мужику иглы под ногти засовывали, потом эти ногти вообще вырвали.