127 часов. Между молотом и наковальней

– Это что-то вроде патологии, – отвечает Меган, придавая лицу притворно-виноватое выражение за то, что она не застрелилась.

Отставив в сторону Эда Эбби, мы обнаруживаем, что каждый из нас уже имеет опыт хождения по узким каньонам. Кристи спрашивает меня, какая у меня любимая расщелина каньона, и, недолго думая, я рассказываю ей о своем посещении Неонового каньона, так неофициально называется ответвление системы реки Эскаланте в центральной части штата Юта. Я красочно рассказываю о пяти спусках по свободно висящей веревке, хранителе ямы (это глубокая крутая дыра с гладкими стенками в полу каньона, которая «удержит» вас, если у вас нет партнера, который поднимется первым и затем поможет вам) и о Золотом соборе: невероятный спуск через песчаный тоннель в верхней стене ниши размером с собор Святого Петра, после чего вы падаете с высоты восемнадцать метров в большой бассейн с водой и затем плывете к берегу.

– Это необыкновенно, вы должны побывать там, – заключаю я.

Кристи рассказывает мне о своей любимой расщелине.

Она находится напротив грунтовой дороги, идущей от тропы Грэнери-Спринг. Это одна из верхних впадин водостоков Робберс-Руст, которую ее друзья из Outward Bound называют «Mindbender» (Галлюциноген). Она описывает проход в эту расщелину, по которой вы попадаете в каньон, зажатый между стенами на глубине четырех с половиной метров, V-образная расщелина сужается до ширины в десяток сантиметров, а у вас под ногами и ниже становится еще уже.

Я мысленно добавляю эту расщелину в список мест, которые следует посетить.

Несколько минут спустя, незадолго до полудня, мы подходим к непомерно крутому плавному спуску со скалы, что предвещает первую расщелину и более глубокие, более узкие проходы, которые приведут нас к каньону Блю-Джон. Я съезжаю на четыре с половиной метра вниз по насыпи из скалистой породы, притормаживая подошвами кроссовок, оставляя две черных полосы на розовом песчанике, и почти падаю в песок у основания стены.

Кристи, выйдя из-за угла и услышав шум, видит меня на корточках в грязи и предполагает, что я упал.

– О черт возьми, ты в порядке? – спрашивает она.

– О да, я в порядке. Я сделал это специально, – совершенно серьезно отвечаю я, потому что торможение действительно было преднамеренным. Я ловлю ее взгляд, добрый, искренний, который говорит мне, что она верит мне, но думает, что я был глуп, что не смог найти более легкого пути, чтобы спуститься вниз.