Челюскинцы. Первые в Арктике

Куйбышева, приняли невиданный в условиях Арктики размах. «С восхищением следим, – писали Сталин, Молотов, Ворошилов, Куйбышев, Орджоникидзе, Каганович начальнику экспедиции Шмидту – За вашей героической борьбой со стихией и принимаем все меры к оказанию вам помощи. Уверены в благополучном исходе вашей славной экспедиции и в том, что в историю борьбы за Арктику вы впишете новые славные страницы».

Открытка 1934 года

Посмеивалась фашистская печать над большевистским планом спасения.

«Фелькишер Беобахтер», поганенький национал-социалистский официоз, писал, что «принятые до сих пор меры по спасению челюскинцев проводятся слишком поспешно и без плана». Но какие меры ни принимай – ничего не выйдет у большевиков. Самолеты отправляются на верную гибель, их ждет обледенение, «каждая посадка является риском и зависит от счастливой случайности». Надо предоставить людей самим себе. Не поддерживайте с лагерем Шмидта и радиосвязи, твердит «Фелькишер Беобахтер», ибо «с психологической точки зрения радиоустановка является вредной потому, что она возбуждает в потерпевших крушение ложные надежды, которые потом не осуществятся». Отправляйтесь пешком, подбивал враг, может тогда что-нибудь и удастся.

Участники экспедиции показали непревзойденный образец стойкости и дисциплины. Они выдержали всемирный экзамен. «Мы на льду, – напоминал Шмидт челюскинцам в лагерной газете «Не сдадимся!», – но и здесь мы граждане великого Советского союза, мы и здесь высоко держим знамя Республики советов».

Это знамя прославили на весь мир и участники экспедиции и спасшие их красные летчики. На зов правительства поднялись лучшие люди – Ляпидевский, Леваневский, Молоков, Каманин, Слепнев, Водопьянов, Доронин, Галышев, Пивенштейн… Тысячи и тысячи сынов нашей родины, если бы потребовалось, выполнили бы свой долг.

Ни одного человека не отдадим в жертву Арктике – таков был сталинский пароль. И большевистская организованность двинулась в наступление на лед, бурю, суровую зиму Чукотки, на Анадырский хребет.

Ляпидевский… Первый из летчиков, прорубивший окно в лагерь Шмидта. Он старше революции всего на девять лет. Воспитан комсомолом. Вырос при советской власти, не мыслит себя вне родины. «Я мечтал, – говорит он, – прославить свою страну: быть великим советским летчиком, стать удивительным советским человеком. Родина! Этим все сказано. Отдать свои силы и жизнь родине».