Островский. Драматург всея руси

Литературный драматург

Впрочем, он не внял родительским запретам, когда завел роман с «московской мещанкой» Агафьей Ивановной, которая, по-видимому, был дочерью крепостных крестьян. «Ей он был многим обязан по части знания быта и, главное, языка, разговоров, бесчисленных оттенков юмора и краснобайства обитателей московских урочищ», – вспоминал писатель Петр Боборыкин. Она слыл отличной хозяйкой, 20 лет переживала с Островским и беды, и радости, всё ему прощала, при этом держалась удивительно скромно, как будто стесняясь своего происхождения, хотя драматург терпеть не мог сословного чванства.

Его театральная жизнь, как это ни банально, стала чередой взлетов и падений. Поначалу Островский стал литературным драматургом». То есть, его пьесы печатались в журналах, но не появлялись на сцене.

Полицейский надзор

Пожалуй, первой серьезной пьесой Островского стал «Банкрот» («Свой люди – сочтемся!»). Ее удалось опубликовать в журнале «Московитянин» и даже выпустить отдельным изданием.

Лев Толстой назвал Островского «гениальным драматическим писателем». Но сценическая судьба «Банкрота» оказалась трудной. Отзыв цензуры оказался немилосердным: «Все действующие лица: купец, его дочь, стряпчий, приказчик и сваха, отъявленные мерзавцы. Разговоры грязны, вся пьеса обидна для русского купечества». Пьесу запретили, а автор – как кур в ощип – попал под полицейский надзор.

Триумфальные сани

Зато в историю театр вошел студеный вечер 14 января 1853 года. Первая полноценная премьера Островского – «Не в свои сани не садись».

Москва, переполненный зал Большого театра, в котором в те времена давали не только оперы и балеты, но и драматические спектакли.

Ажиотажный Успех! Даже недоброжелатели Островского отныне признавали его талант. Но за эту пьесу о купеческих махинациях драматурга признали неблагонадежной личностью, чуть ли не революционером. Слишком острый конфликт, слишком искренние монологи… Всё это было внове – и для цензуры в том числе. Они привыкли к другим пьесам, о которых мы можем судить только по названиям.

Например, водевиль «Я съел своего друга». Смешная, вероятно, штучка.

Но, когда «Сани» поставили в Петербурге – на премьеру явился император. В финале представления он изрек:

– Очень мало пьес, которые мне доставили бы такое удовольствие, как эта.

На следующее представление Николай I приехал в Александринку с семьей. Так на купеческих санях Островский триумфально въехал в историю русского театра.