Тайны и герои 1812 года.

А воевать предстояло долго – за Чёрное море и Дунай, за Кубань и Кавказ. Польские и шведские дела тоже требовали усиленной бдительности. Подобно Петру Великому, Екатерина относилась к армии как к главному оплоту империи. Если у страны есть верная шпага и разящий штык – на любых переговорах с любой державой её дипломаты держатся уверенно. Как говорил канцлер Александр Безбородко, вспоминая о екатерининских временах, «Не знаю, как будет при вас, а при нас ни одна пушка в Европе без соизволения нашего выстрелить не могла».

Ордена должны были поощрить тех, кто служил ревностно и «пробудить сонливых». В значительной степени затея удалась. «Недоросли» ринулись в армию «на ловлю счастья и чинов», и многие из них со временем стали дельными офицерами.

Георгиевский праздник

Для торжественного учреждения ордена императрица избрала любимый в народе осенний Юрьев день – 26 ноября (9 декабря). Как известно, в прежние времена в этот праздник крестьяне имели право уйти от помещика.

Об учреждении воинской награды должна была узнать вся страна.

Во всех крупных городах священники в своих проповедях рассказывали пастве о святом Георгии и о новом полководческом ордене. В самых людных местах были расклеены афиши, извещавшие о вечернем фейерверке в честь освящения нового ордена.

Торжество началось в полдень, в парадных покоях Зимнего дворца. Императрица появилась перед избранной публикой в «орденской одежде георгиевских цветов» – то есть, в жёлто-чёрном платье. В дворцовом храме состоялось богослужение.

Возле иконостаса, на столике, посверкивало золотое блюдо, на котором лежали знаки ордена – белый крест, лента и четырехугольная звезда.

Митрополит Платон произнес проповедь о святом Георгии, который «от дьявольской лести оледеневшую землю добрее сделал». После молитвы статс-секретарь императрицы Степан Стрекалов, обладавший мощным голосом, возвестил, что гроссмейстером ордена будет сама монархиня.

Императрица подошла к блюду и «соизволила сама на себя возложить георгиевский крест 1-й степени и золотую звезду».

Хор грянул «Многая лета», а с Петропавловской крепости прогремел праздничный салют в сто один залп. По дороге из храма в личные покои гвардейцы приветствовали императрицу многократным «Ура!».

Других награждений в этот день не последовало. Продолжительных пиров и великосветских кутежей Екатерина не любила – в особенности, в военное время. На ужин, кроме монархини, осталось лишь 17 персон.