Зикр Назира

Приближение

Тяжело дыша, Назир взлетел на пригорок, валом разделивший два озера. И застыл, но лишь на мгновение, потому что тут же пригнулся – в сотне батманов от него вдоль берега Олы Кабана, Большого Кабана в череде костров виднелись люди, кружили всадники, вздымались шатры.

– Байбуре. Отведи. Зур-Ай к лесу, – Назир говорил и не узнавал свой голос – дрожащий, с перерывами хватающий воздух, – Привяжи там. Я пока. Осмотрюсь.

– Что там? – глаза мальчика расширились. – Там… они?

– Да, Байбуре, урусы.

 Мы. Опоздали. Я.

Назир лежал между растерявшими дух стеблями тысячелистника и вялой полынью, разглядывая лагерь урусов. Войско длинной змеёй улеглось по берегу. Люди вскакивали, перебегали от костра к костру, чтобы вновь слиться с сумраком. После деревень, чьи пустые улицы стояли перед глазами Назира, лагерь был неожиданно живым и… весёлым. Урусы радовались, они верили в победу, верили в своего бога, в своего хана и оттого вечер их тёк привольно.

Взглянув в сторону города, Назир едва смог сдержать гулкое клокотание в груди.

Яркие точки светились почти у самых стен. Казан был окружён. Они, нет – он, только он, Назир, никто больше – он опоздал!

Назир, задыхаясь от бессилия, рванул на себя травы, с корнем выдирая их и перетирая в ладонях. Из горла рвался крик. На глаза навернулись слёзы.

– Назир-абый, что делать будем? – тихо спросил мальчик, тронув его за плечо. – Может, обойдём? Или ты знаешь тайные ходы в город?

Назир, не говоря ни слова, сполз с пригорка.

Выпрямился и зашагал к деревьям, где стояла лошадь. Назир погладил животное по морде, долгим движением провёл по линии позвоночника. Он не знал тайных ходов, не знал, как прорваться сквозь стоянку урусов, не знал ничего, что следует знать воину. Он вообще был никем. Беркем, Никто – вот как следовало бы ему называться. Он даже не представляет, что делать дальше. Мальчишка – и тот что-то предлагает, говорит, а он… Под рукой размеренно вздымался бок Зур-Ай, не ведающей, что ей, как и хозяину, больше некуда стремить свой бег.

Нет, не он увидит с холма водной глади, по которой плывут лодки, не подойдёт к стенам своего города, не откроет дверь своего дома. И не увидит отца. Только сейчас Назир осознал это полностью, сквозь мелькающие ветви леса узрев будущее, – скитаться, нигде не находя приюта, не говоря никому ни слова о своём прошлом. Он не успел спасти Казан, а значит, вся его жизнь теперь будет стремиться не к, а от, прочь от того, куда он шёл.