Фронтовые разведчики. «Я ходил за линию фронта»

Мы вас не тронем». Они отказываются. Потом и их из автоматов постреляли… Уже были все обозленные: как же так, такого парня… настоящего разведчика убили… Эти двое ни за что погибли… Потом командование выясняло, в чем дело. Я все рассказал. И из их дивизии приезжали, сказали: «Правильно сделали»… И все. Ивана Ивановича довезли до госпиталя, во время операции он умер.

– С власовцами приходилось сталкиваться?

– Да. В Моравии… Кричали нам: «Русские, сдавайтесь!» Когда захватывали таких в плен, мы их не доводили – всех расстреливали.

Потому что если он раз предал, то предаст и второй раз.

– Когда был последний поиск?

– Не припомню.

– Как складывались отношения с местным населением?

– Начнем с Молдавии. Там очень хорошо принимали. У девок плетеная бутыль под мышкой и кружка. Выходит и всех угощает. Румыны тоже хорошо встречали. Бросались в глаза роскошь и нищета. С одной стороны, прямо-таки царские виллы. И тут же нищий железнодорожник на государственной службе, оборванный, в лаптях, одна форменная фуражка на голове.

Венгры хорошо жили. К нам относились настороженно, но без агрессии. В Словакии нас встречали, как родных. Там же мы работали с партизанами – ребята были отличные, надежные.

– Случаи изнасилования были?

– Были, но не у нас. Я строго-настрого запретил. Если кто-то договорится – пожалуйста, но без насилия.

– Для вас война – это самый значимый эпизод?

– Самый значимый, конечно. Такого морального удовлетворения от выполнения задания и возвращения живым на гражданке я не испытывал.

– Связанные с этим убийства воспринимались как часть работы?

– Да. Уже привык к этому.

– Первого убитого немца помните?

– Нет. В бою убиваешь, черт его знает какой первый…

– Некоторые люди не смогли закрепиться в разведке, потому что не могли работать ножом.

– Нет, у меня с этим проблем не было. Я знал: если не ты, то тебя. Это момент работы.

– Есть такая поговорка: на фронте безбожников нет. Верили в Бога?

– Суеверие или вера… молящихся не видел.

Верил в сверхъестественное, не понятное человечеству, но не в таком виде, как преподносит религия.

– В какое время года труднее всего воевать?

– В любое время года плохо. Очень плохо, когда луна. Мы эту предательницу луну ненавидели. Особенно зимой на снегу видны тени. Никакой маскхалат тебя не скроет – ползешь, и видно, как твоя тень ползет. Летом – то еще ничего… Зимой страшно ползти, наст хрустит, и тихо не помогает ползти, и еще луна светит.