Разведчики

Начал немца допрашивать: «Из какой ты части? Сколько народу в полку и где располагаются ваши подразделения?» Немец ему говорит: «Я не могу отвечать на ваши вопросы, я давал присягу». Быков достал пистолет из кобуры, направил дуло на пленного немца и сказал переводчику: «Скажи ему, что я считаю до трех! Если будет молчать, то я его застрелю!» Переводчик перевел все сказанное слово в слово. Немец смотрел на Быкова, на нас… У меня в эти мгновения даже сердце не екнуло, я подумал, что комполка просто берет пленного на пушку.

Да и где это видано, чтобы командир полка лично пленных убивал, «не по Сеньке такая шапка», не его это «царское дело». Пленный «летчик» молча улыбнулся, он не верил до последнего момента, что его сейчас просто так, спокойно убьют на месте. На счете «три» Быков нажал на курок и застрелил пленного, сказав: «Собаке – собачья смерть!» Тело убитого вытащили из дома. Быков спрашивает: «А где ваш второй «язык»?» Мы кинулись на улицу, второй там оставался без серьезного присмотра. Возвращаемся. Смотрим, а с убитого «летчика» кто-то уже унты стянул. Действительно, подумали – «Кому война, а кому мать родна!».. Завели второго на допрос. Оказался кашеваром, пригнанным из тыла на передовую на пополнение. Он ничего толком не знал. Быков решил его не убивать и приказал мне доставить этого пленного в штаб дивизии. Повел я его в тыл, навстречу идет пополнение. Набросились на него с ругательствами: «Ах ты сука!» Говорят мне: «Добей его к е….. матери!» – «Но-но! Воины! Сам в плен немца возьми, потом добивайте! Герои, вашу мать!» Довел его до штаба целым и невредимым. Вроде все, почти рядовой фронтовой эпизод. Но прошли годы, и былое ожесточение к врагу стало ослабевать в моем сердце. Ненависть к немцам прошла… Да, они были звери, но ведь покаялись перед всем миром… И я стал мучиться от одной мысли: ну зачем мы его тогда в плен взяли?! Жил бы он со своей фрау, растил бы своих детишек где-нибудь в Мюнхене или в Бремене… nsp. И надо же было ему нарваться, на такую сволочь, как подполковник Быков! А так, его дети даже не знают, где их отца убило… Да, он был враг, противник, но ведь этот немец был настоящим солдатом, верным своей присяге. И я решил найти его детей, даже точно не помня фамилии немца. Позвонил в посольство ФРГ: так, мол, и так, хочу разыскать родных убитого и помочь им перенести могилу отца в Германию. «Штык в землю, а саблю в ножны». Столько лет уже прошло, хватит одной ненавистью жить, мы им и так многое уже простили.