Пулеметчики

И вот однажды журналистка задала этому капитану вопрос: «Товарищ капитан, что вы кричали, когда шли в атаку?» – «Мы кричали «К е… матери!» Все упали.

– Действительно так кричали?

Кричали, а как же. Не все же кричали: «Вперед За Сталина!»

– Ваше отношение к финской войне?

Его очень точно описал Сталин на апрельском совещании командного состава. Шапкозакидательство – это уже не война. Вы решили взять на ура – на ура не возьмешь, надо современной тактикой, чтобы хорошо работала разведка, артиллерия. Не жалеть снаряды, а жалеть личный состав.

Война показала, что офицерский состав не готов к войне, армия не готова.

– Василий Сергеевич, в начале Великой Отечественной войны вы были политруком роты. Вам приходилось объяснять, почему мы отступаем?

Некогда объяснять было. Другой раз сам политрук за пулеметом лежал. Прежде всего доводили информацию, какая на сегодня задача перед ротой, батальоном, полком. Проводили политинформацию.

– Какое было настроение у солдат?

Надо защищаться. Пример показывали офицеры.

Но были случаи дезертирства. Один раз устали на марше, легли на лесной поляне, заснули, даже наблюдатели заснули. Встаем – двух человек нет. Это смоленские места, смоленских мужиков взяли в роту, а они убежали домой.

– Как в первый период войны проходило отступление?

Это такая трагедия была… Ничего не понятно, хаос. Из бегущих, отставших солдат группы офицеров сколачивали подразделения, организовывали их. Атаку отобьем – ночью марш. Днем опять атаку отобьем – опять марш.

Жутко выматывало.

А эти гады, они ж листовки с фотографией сына Сталина бросали, агитировали: «Сдавайтесь в плен, будете жить как положено».

Но комиссаров в плен не брали. У меня шансов не было. Мне надо было или – или.

– Спасибо, Василий Сергеевич.

    Интервью: А. Драбкин

    Лит. обработка: Н. Аничкин

Чуприна Алексей Гаврилович

Я родился в Ширяевском районе, село Николаевка, до революции – Ганское (120 километров от Одессы), в 1914 году, 17 марта.

Мать была 1887 года, отец 1888-го, занимались сельским хозяйством. Отец тоже был на фронте, до 1917 года. Мать неграмотная, отец трошки грамотный – четыре класса закончил. Я что пережил: вспоминаю 1921–1922 годы – это голод. После этого постепенно отец и мать хозяйство заимели. Нас было в семье пять детей: сестра старшая – 1913 года, я – 1914-го, второй брат – 1918-го, третий брат – 1927-го и последняя сестра – 1929-го. Село было большое: около тысячи дворов.