Я дрался на танке. Фронтовая правда Победителей

А чуть раньше, опасаясь прорыва немцев, наше командование выдвинуло и развернуло истребительно-противотанковый дивизион. Метрах в трехстах перед нами они развернулись и окопались. Наши артиллеристы не знали, что здесь есть наши танки, тем более иностранные, и поэтому, едва завидев «Матильды», они открыли по ним огонь. И подбили три или четыре танка. Остальные танки повернули и быстро скрылись. Командир дивизиона, артиллерист, взобрался на одну из подбитых машин, заглянул внутрь, а там ребята наши лежат, у одного вся грудь в орденах.

Артиллерист за голову схватился.

Другой случай произошел, когда 1-й и 2-й Украинские фронты соединились в Звенигородке и замкнули кольцо окружения вокруг Корсунь-Шевченковской группировки немцев, с юга подошли тридцатьчетверки 5-й армии, а с севера подошли наши «Шерманы». Наших ребят на тридцатьчетверках не предупредили, что тут «Шерманы», и они сожгли танк командира батальона Маслюкова Николая Николаевича, и сам он погиб.

– Как за это наказывали?

– Не знаю.

Наверное, кого-то наказывали. Каждое дело расследовалось тыловыми структурами.

– Как вы взаимодействовали с пехотой во время боя?

– В танковой бригаде было положено по штату три танковых батальона по 21 танку в батальоне и батальон автоматчиков. В батальоне автоматчиков было три роты, то есть по роте каждому батальону. Трехбатальонный состав у нас был только в конце 1943-го – начале 1944-го. Все остальное время в бригаде было два танковых батальона. Наши автоматчики были нам как братья.

Во время марша автоматчики сидят на наших танках. Они там греются, сушат вещи, спят. Мы пришли, где-то остановились. Танкисты пошли спать, а наши автоматчики охраняют нас и наши танки. Многие автоматчики с течением времени становились членами экипажей, вначале заряжающими, потом, может, радистами. Делились поровну трофеями: они с нами, а мы с ними. Поэтому им воевалось полегче, чем простой пехоте.

Во время боя они сидят на танках до начала обстрела. Как только немцы открывали огонь по нашим танкам, они ссыпались как горох и бежали позади танков, часто прикрываясь его броней от ружейно-пулеметного огня противника.

– Получается, что у танков был ограничен маневр и скорость – а то свою пехоту раздавишь или она отстанет.

– Ничего подобного. Не оглядывались мы на них. Мы сманеврировали, и они пусть за нами маневрируют. Тут проблем не было. Им же хуже будет, если нас подобьют, так что пусть они за нами бегают.