Аллоген. Книга вторая. Сын Аллогена

 – Она часто к нам в комнату приходила… Хотя, она много к кому ходила…

К своему удивлению Юра заметил в карих глазах Кьета, что-то похожее на слезы, но тот отвернулся и сдавленно спросил у Юры:

– Хочешь чая?

– Нет, нет. Спасибо. Я пойду к раненным, проверю как они, – поспешил отказаться Юра и устремился к выходу.

Желания пить чай Кьета у него не было… Как говорил дед Миша: «У Кьета, все что ползает – то еда, а то, что растет – то и чай». И сейчас, судя по запаху, напоминающему смесь мочи и гниющего мха, Кьет, скорее всего, заварил плесень.

– Как хочешь, – сказал Юхани: – этот чай очень полезен для здоровья. Ты же доктор… Ты должен понимать это… Кстати, Ашот Вазгенович, просил тебе передать, что бы ты сходил в карцер и осмотрел пленного лицеклювого.

– Что он еще говорил? – спросил Юра.

– Да ничего. Только очень злился, что теперь сухой закон, – ответил Юхани и отвернулся к Кьету, который с безразличным видом уже что-то лениво жевал. Присмотревшись, Юра увидел, что тот методично выгребает из кармана камуфляжа куколки гусениц и отправляет их в рот.

Испытав легкий приступ отвращения, он вышел из ординаторской и поспешил к пленному шестируку.

III

Карцеров было четыре – по числу подземных этажей города. На каждом этаже располагался один карцер.

Попасть в небольшую комнатку с массивной дверью, не пропускавшей ни единого звука снаружи, считалось среди жителей города самым страшным наказанием. Сюда попадали за воровство, пьянство, драки, нарушение правил несения службы и другие проступки, совершение которых, могло негативно сказаться на общественном порядке и обороноспособности города.

Но отправляли в них, только в крайнем случае. Обычно Совет города назначал прилюдные телесные наказания – если нарушение небольшое, то несколько ударов по голому заду палкой, если посерьезней, то били уже плетью, но только по спине и по ногам, дабы избежать случайного повреждения детородных органов.

А карцер – это было посерьезней. Находясь в полной тишине и темноте, в маленькой комнатушке в течение всего лишь нескольких часов, провинившийся человек начинал сходить с ума.

Так произошло с Гашеком – одногодкой Юры. Тот очень любил сладкое, поэтому подворовывал мед у детей. В карцере он просидел двое суток не за то, что съел втихаря пару ложек меда из канистры в холодильнике, расположенном на самом нижнем этаже города, а за то, что не закрыл за собой дверь и в хранилище проникли крысы, которые загадили не только мед, но и погрызли запасы мяса.