Раскаты

Вытащив чистый халат, он встряхнул и расправил его, пригляделся к материи и даже понюхал. Кинув халат на пол, подошел к столу и схватился за телефон:

– Кто стирал белье? Пусть подойдет ко мне!

Через пять минут в дверь постучали.

– Да?! – рявкнул Маслов.

Вошел молодой парень в серой робе.

– Ты стирал?! – Маслов ткнул пальцем в горку скомканных халатов на полу. – Они воняют! Ты их хозяйственным мылом тер, что ли? У нас, между прочим, князь Аверин лежит! Как я к нему должен в таком халате заявиться, сволочь ты тупая?! Бери их и перестирывай заново!

Парень извинился, схватил халаты и исчез.

Маслов – снова к телефону:

– Нюра здесь? Пусть принесет чистый халат!

«Мордами вам всем навтыкать нужно, сукины дети», – Маслов подошел к окну. Отсюда было видно подъезд к клинике. Красного «форда» все еще нет – хорошо.

«Но ведь может появиться в любую минуту, зараза», – раздраженно подумал Маслов.

В дверь тихо постучали два раза, а потом вошла медсестра Нюра.

– Ваш халат, Петр Геннадьевич, – ее приятный голосок вкупе с ласковым взглядом небесно-голубых глаз сделал свое дело – Маслов позабыл о гневе.

– Ты вчера заступила, Нюра?

– Верно, Петр Геннадьевич, – девушка искала, куда бы положить сложенный халат.

– Давай сюда, на стол, – он убрал портфель, отнес его к шкафу. Как бы невзначай, закрыл дверь на замок.

– Петр Геннадьевич? – девушка удивленно свела тонкие брови кверху, но ее губы растянулись в немного насмешливую улыбку.

Маслов медленно подошел к ней. Нюра – племянница его хорошего знакомого, ради которого он и устроил девушку медсестрой.

Ей было около двадцати – Маслов не знал, сколько именно. Он с трудом помнил, сколько лет его жене, а запоминать возрасты всех любовниц не собирался тем более.

– Между прочим, к вам со вчерашнего вечера просится Афанасий Захарович, – сказала девушка, словно не замечая, что Маслов расстегивает ее халатик. – Кажется, он опять надорвал спину. Я попросила перезвонить сегодня.

– Не беспокойся о нем, – Маслов снял с нее шапочку и прикоснулся к туго стянутым на ее головке черным волосам.

Где тут шпильки-невидимки? Маслов нащупал одну и вытащил – тонкая длинная прядь повисла на лбу.

– Пойдем ко мне на диван… – вкрадчиво прошептал он.

Отдышавшись, словно после долгого забега (на деле, прошло едва больше трех минут), Маслов поднялся и стал одеваться.

– Петр Геннадьевич…

– Не надо формальностей, Нюра. Когда мы одни, зови меня Петей или Петром.

– Хорошо.