Раскаты

 – В молодости, когда я был еще подполковником, принимал участие в Русско-турецкой. Посекло нас во время атаки картечью – выжил, да вот… Полевой врач осколки вытаскивал, да не все достал.

– Ясно, – Арцыбашев посмотрел на его ноги. – Надо в смотровую.

– Меня уже много кто смотрел, – раздраженно добавил Костромской. – В нашем военном госпитале, и даже за границу увозили…

– Когда?

– Где-то с месяц назад.

– Как самочувствие сейчас? – отложив карточку, Арцыбашев сел рядом с генералом.

– Болят, говорю же! – тот стукнул тростью по полу.

 – Ходить без нее невозможно! И даже с ней тяжело. С каждым годом все сильнее и сильнее болят. Мне последний врач сказал – вас осколки мучают, но вытащить их нельзя.

– Что за врач?

– А черт его знает! Француз какой-то – я ведь за границу уезжал, в Париж, в их самый крупный госпиталь.

– Ясно. Вот что я предлагаю, Николай Арсеньевич, – генерал с мрачной готовностью посмотрел на Арцыбашева. – Сделаем для начала рентген. Если осколки есть – проведем операцию и вытащим все, до последнего.

Рентген, операция и последующее за ней восстановление будет стоить… пять тысяч.

– Сколько?! – воскликнул Костромской. Даже Маслов, услышав о стоимости, вздрогнул и посадил в карточке кляксу, удивленно глядя на Арцыбашева.

– Пять тысяч золотыми, – спокойно повторил доктор. – Если согласны – прошу в смотровую, и на рентген. Наша медсестра вас проводит.

– Нет, подождите минуточку… – генерал, сжав трость, сердито зашевелил челюстью. – Это же огромнейшие деньги! Огромнейшие!

Арцыбашев понимающе кивнул.

– Я готов поспорить, что француз, который вас осматривал, был никто иной, как Жан Фланбери – один из лучших хирургов в Европе. Он понял, что не сможет прооперировать, потому и отказал. А ведь шрапнель и осколки – прежде всего металл. Он окисляется, отравляет ядами организм. Дойдет до внутреннего воспаления – вот вам и гангрена с заражением крови.

– Да, каждый врач мне говорил об этом. А вы что же, получается, сможете вытащить? – недоверчиво спросил генерал.

– Смогу, – уверенно ответил Арцыбашев. – Смогу, так ведь? – спросил он Маслова.

– Без сомнений, – тот с серьезным выражением лица посмотрел на Костромского. – Репутация нашей клиники и рекомендации говорит об этом.

– Что ж, – генерал, опираясь на трость, поднялся с болезненным усилием. – Я человек военный, и не привык откладывать на завтра.

– Вот и отлично. Нюра! – позвал Арцыбашев.

В комнату вошла молодая красивая медсестра.