Раскаты

Громкая, – редактор довольно кивнул. – В номер я ее, разумеется, не пущу.

– Почему?! – Марков, едва удержавшись на стуле, непонимающе посмотрел на начальника. – Марк Олегович…

– Что значит – почему? Ты сбрендил, Антон?! – сердито воскликнул Гаврилов. – Арцыбашев – друг нашего градоначальника, генерал-губернатора Мамонова, а также военного прокурора, полицмейстера и еще целой кучи очень влиятельных людей! А Самсонов… Ты знаешь, что он давал представление для семьи Его Императорского Величества в Царском селе? Императрица тепло отозвалась о нем.

Нет, Антон, так не пойдет.

– Да как же… – растерянно сказал Марков. – Я столько времени потратил на расследование, раскапывал…

– И потому я говорю – нет. Твое «расследование», по большей части – просто собрание слухов и домыслов. Не хватало, чтобы из-за них газету закрыли, даже если они правдивые.

– Ясно, – мрачно блеснув глазами, сказал Марков. Он забрал листки и вышел из кабинета. Вернувшись в маленькую прокуренную комнатушку, в которой он печатал статьи на старой машинке за расшатанным столом, парень открыл окно и закурил папиросу.

– Отказал? – спросил коллега, с которым репортер делил комнату.

– Отказал, сука трусливая… – не докурив, Марков швырнул папиросу в нарастающую темноту сумерек. – Столько труда псу под хвост…

– А я тебе говорил, что не согласится. Ладно, я пойду. Закроешь кабинет?

– Скатертью дорога.

Марков вернулся к своему столу. Его детище – полдесятка набранных мелким шрифтом листков, лежало перед ним в полном недоумении и растерянности.

Марков сокрушенным взглядом смотрел на статью – как он торопился, набирая текст с грубейшими опечатками; как он постоянно поглядывал на время, стремясь обогнать его; подгонял пальцы и мозг работать быстрее…

– Громкие имена… Да ведь к ним люди тянутся, как мухи на… сладкое! – схватив листки, парень перегнул их пополам и спрятал во внутренний карман пиджака. – Нет уж, Марк Олегович, выкуси! В лепешку расшибусь, но статью напечатаю!

– Антон! – позвал за дверью голос редактора.

 – Мы уходим!

– Сейчас, – парень схватил латаное пальто и латаный картуз, выскочил из кабинета.

Оделся он уже на улице. Пройдя пару десятков шагов под светом фонарей, выкурив еще одну папироску, для остроты ума (как говорил он сам), репортер помахал первому попавшемуся извозчику:

– Вези меня, отец, легко и быстро. Дорогу покажу.

2

Дорога Маркова оканчивалась в далеком, окраинном рабочем квартале.