Первый Апокриф

Раньше, бывало, распалюсь в азарте – глаза искрят, эмоции навыпуск, режу глаголом с оттяжкой, наговорю лишнего, потом себя же и ем поедом. Пытаясь скрыть замешательство, поспешил с предложением:

– Давайте тогда я помогу вам донести вещи. Вы, наверное, устали?

– Не откажусь, – улыбнулся молодой, – понесём мешок по очереди. Тебя как зовут?

– Йехошуа Бар-Йосэф. Я из Нацрата, что в Ха-Галиле.

– Ты тоже из Ха-Галиля? – обрадовался тот. – Мы земляки – и я оттуда, из Кфар-Нахума[92 - Кфар-Нахум (ивр.

) – Капернаум – древний город, располагавшийся на северо-западном побережье Тивериадского моря (сейчас – озеро Кинерет), в Галилее, в Израиле. Упоминается в Новом Завете как родной город апостолов Петра, Андрея, Иоанна и Иакова. Иисус Христос проповедовал в синагоге Капернаума и совершил в этом городе много чудес.], что на берегу Кинерета. Меня Андреас зовут, Андреас Бар-Иона[93 - Андреас Бар-Иона – Андрей, сын Ионы, больше известный как Андрей Первозванный – один из апостолов (учеников) Иисуса Христа, брат Симона-Петра, персонаж Нового Завета. ].

– Только ты мог не заметить его галильского говора с первого слова, – ввернул ехидно его спутник.

– Рад знакомству, Андреас, – улыбнулся я в ответ, сразу почувствовав симпатию к нему и за добрые слова, и за подкупающе открытую улыбку, осветившую лицо, и даже за то, что мы с ним оказались земляками.

– А это – Йехуда Иш-Крайот, – представил он чернобородого, который всё с той же полунасмешливой улыбочкой кивнул мне.

 – Ты на него не обижайся, Йехошуа. Он, правда, колюч на язык, но так-то по жизни добрый малый.

– Ага, добрейшей души человек, мягкий и пушистый, как гамла[94 - Гамла (ивр.) – верблюжья колючка.], – опять сострил Йехуда.

– Да я уже понял, что надо быть гамалем[95 - Гамаль (ивр.) – верблюд.], чтобы оценить твои остроты по достоинству, – не удержался я от ответной шпильки.

К моему удивлению, Йехуда разразился заразительным, весёлым гоготом, который подхватили и мы с Андреасом.

– Ха-ха-ха! Признайся, Йехуда, утёрли тебе нос твоим же оружием, – утирая слёзы, выступившие из глаз от смеха, сказал Андреас.

– Да уж – я смотрю, тебе, Йехошуа, палец в рот не клади! – весело и беззлобно ответил Йехуда. – Ну, пойдём, а то братья с голоду опухнут, пока мы тут лясы точим.

Я взвалил на себя мешок, Андреас взял куль из рук Йехуды, а тот – мою котомку, и мы двинулись в дорогу.