Последняя патриотическая

А диктор за кадром: «В результате удачно проведенной спецназом Новороссии операции сегодня ночью с триумфом вышел из Донбасса в Таганрог самый старый в Донецке паровоз тысяча девятьсот двадцать девятого года… Будет отреставрирован и возвращен…»

Ошиблись мы в «Беркуте». Все спутала ночь: в ней вечно воруют.

На следующий день уезжает на передовую к Северу Находка с группой интернационалистов.

– Хоть на укропов посмотрите, – напутствует их в дорогу Сочи.

Они собираются на неделю, одалживая в двух комнатах теплые вещи: на пороге зима, а у большинства из них нет и бушлатов.

Выезд в Горловку, город на передовой. Центральная трасса из Донецка перекрыта укропами еще со времен летнего отступления. Путь в Горловку обходными лесными маршрутами. Грунтовая в ямах дорога… Желчно-червонный листопадный лес… Прямо на земле меж деревьев синие туристические палатки – сторожевые посты ополченцев. Живут прямо здесь, словно звери, и сами зверя страшней – страшные бородатые лешие из банд Робин Гуда. Но как символ времени на форме, на автоматах повязаны узкие черно-красные ленты – знамя восстания.

На въезде в Горловку вкопаны в землю (торчат лишь стволы) два танка. У дороги табличка «Добро пожаловать в ад!» – приволокли сюда свой Грозный 1995-го и 2000-го ветераны чеченской войны, что по велению сердца снова вернулись в строй.

Снова на базе «Беркута». Ближе к ночи мы сидим в закрытой столовой и с водкой празднуем день рождения Сапожника – двадцать семь никудышных лет. Днем Хант ходил в город и, раскошелившись, приволок закуски на два стола.

В собрании все россияне, да лишь прибились к нашему берегу пьяный Сармат с Братишкой, нелепой своей женой. Сочи еще с вечера предупредил по случаю праздника: «Стоять на ногах, завтра идем в наступление!»

– … Потом армия, после Чечня, – словно подглядел у других, перечисляет Сапог все вехи жизни каждого здесь сидящего. – На гражданке работал грузчиком и таксистом… Думаю вернуться в армию. Только вряд ли возьмут. Рука, вон, сохнет после ранения – тоньше и тоньше с каждым годом, как лист…

– Да… У победителей раны не болят, – подводит черту под нашей жизнью старый Орда.

Наши здесь имена – география великой страны: Орда – огромная грозная Азия, безбожная Дикая степь да горькая полынь половецких полей. Я – сибирская река Ангара, где Сибирь – медвежий угол России, а Ангара – медвежий угол Сибири. Кострома – лапотный город крестьянской Руси, тысячу лет поставлявший солдатчину ко всем горящим границам.