Стяжавшая любовь. Том 2

Я сделаю для него мазь, пускай ко мне Тарасий послезавтра приедет, я отдам ему мазь, пусть он дедушке передаст, она ему поможет, и он еще десять лет проживет. Только ты смотри, Василий, чтобы эту мазь мыши не съели.

В этот вечер мы уехали во Львов. На следующий день мне снова предстояло возвратиться в Киев за мазью, которую должна была приготовить Матушка. Но без искушений не бывает. Перед выездом я задержался у девчонки, с которой дружил. Мне очень хотелось ее также свозить к матушке Алипии и я не знал, как ей это объяснить, с какой стороны подойти к этому вопросу.

Разговор не получался, и я решил: «Ну, ладно, может, как-то Господь управит». И вот я засиделся, глянул на часы и увидел, что уже не успеваю на поезд – осталось пять минут, билетов еще не было. Да! Что интересно, весь путь до вокзала занимал около получаса – только на одном троллейбусе надо было ехать 15 минут, а его, как назло, не было. Для меня казалось, что наступила целая вечность – страшно было нарушить благословение Матушки. Ведь этот киевский поезд был последним, и мне на него никак не успеть. И тут я вспомнил, как матушка Алипия как-то в разговоре сказала: «Если будет какая-то нужда, обращайтесь, просите, я вам помогу». То есть она видела, что имеет дерзновение еще при жизни, Господь внимает ее молитвам. И я воспользовался этим и попросил: «Господи, по молитвам матушки Алипии, помоги». В этот момент подошел транспорт. Когда ехал – все время молился и на часы не смотрел. Приехав на вокзал, услышал, что объявляют отправление моего поезда. Я успел вскочить в него – к кассам уже не бежал. Смотрю на часы – прошло пять минут. Как время сжалось! В этот момент поезд тронулся точно по расписанию. Проводник продал мне билет, и я по милости Божией добрался в Голосеево. Когда я вошел в домик, то заметил, что у Матушки был очень уставший вид.

– Тарасий… Я целую ночь не спал. Мне всю ночь мешали. Но я все сделал! – и она показала баночку с мазью, которую держала в руках. Потом Матушка подошла к углу с иконами и начала молиться.

Временами она что-то выкрикивала на непонятном мне языке (скорее всего, на мордовском) и грозила рукой в левую сторону от святого угла – туда, где было окошко. Время от времени я различал русские фразы: «Ух, я вам покажу, уйдите, не мешайте! Как вы меня замучили! Я вам ее не отдам!» Потом осенила себя и ту сторону, куда грозила, крестом. Я в оцепенении стоял у дверей. Было впечатление, что Матушка борется с невидимой силой.