Не ушедшие

Не будет ссор и скандалов, ведь они так долго ждали его возвращения. Они снова будут одной крепкой любящей семьёй. Он опять сможет быть отцом и мужем. Мужем! Вспомнив лицо Марты, Игорь ощутил пьянящий аромат её кожи на своих губах, вспомнил запах её волос. Полутёмная комната наполнилась призрачным полубезумным бормотанием Марты, её томными стонами, словно она снова задыхалась от страсти в его объятьях.

Надо только заставить себя забыть и жизнь вернётся в прежнее русло. Надо только забыть то, о чём нельзя забывать! Как забыть кровь, смерть, ужас и боль? Как вычеркнуть из жизни, последние три года, через которые смерть прошла жирным багровым пунктиром.

Чувство вины перед Мартой и Кириллом, вновь переполнило его.

Он не может вернуться… пока не может. Если он и вернётся домой, то не ради того, что бы быть счастливым с Кириллом и Мартой, а ради того, что бы положить конец всему тому ужасу, что начался три года назад, по его вине.

– Спокойный ночи, – мальчик замялся, словно хотел сказать что – то ещё, но боялся реакции Игоря, – пап… ты помолишься со мной перед сном.

Ярость, ненависть, презрение к самому себе, всё то, что копилось в душе Игоря долгие годы, вспыхнуло словно сухой порох. Он почувствовал, как волны безумия накатывают на него… сильнее… сильнее, готовые накрыть с головой, сбить с ног, утянуть за собой в океан безрассудства.

Игорь попытался успокоиться. С огромным трудом сдержался, что бы не разбить телефон о стену.

Вдохнул, медленно выдохнул, и так несколько раз. Что бы не дать безумному хохоту, буквально душащему его из нутра вырваться наружу. И не напугать им ребёнка.

Напугать ребёнка! Не совладав с собой, Игорь начал истерично хихикать. «Не напугать ребёнка», билась в голове сумасшедшая мысль. Он повторял её про себя, словно удачную шутку и с каждым разом она становилась всё смешнее, «не напугать ребёнка»!

– Кирилл… мальчик мой, ты знаешь как сильно я любил жену и сына!

Игорь буквально выплёвывал каждое слово в трубку мобильного телефона, давясь безумным хохотом, вытирая слёзы отчаянья, выступившие на глазах.

– Да, – обрадовался мальчик,– я знаю ты любишь нас больше всего на свете… просто ты запутался.

– Да я люблю вас… именно поэтому, однажды я вернусь… что бы убить тебя и маму, – стоило кощунственным словам сорваться с языка, как душившее его веселье, куда то исчезла, осталось только боль и слёзы.