Валентин Михайлович Пролейко

Казачья хата-мазанка, середина ХХ века

Очень точно описал это время в своей «Легенде о табаке» Александр Галич, и она в том числе и о гениальном, конечно, интуитивном ходе моего отца, спасшего себя и семью. «Легенда…» хороша и даже слегка гипнотична, но длинновата – и поэтому приведем только начало и конец:

Из дома вышел человек

С котомкой и мешком,

И в дальний путь,

И в дальний путь

Отправился пешком.

Он шел и шел,

Вперед глядел и все вперед глядел,

Не пил, не спал,

Не спал, не пил,

Не пил, не спал, не ел.

И вот однажды поутру

Пошел он в темный лес

И с той поры,

И с той поры,

И с той поры исчез.

…

Он шел сквозь свет, и шел сквозь тьму

Он был в Сибири и в Крыму,

А опер каждый день к нему

Стучится как дурак…

И много, много лет подряд

Соседи хором говорят:

«Он вышел пять минут назад,

Пошел купить табак…

Итак, мой отец «вышел пять минут назад» из Вольского радиоузла, и все мы оказались в станице Каневской ранним летом 1939 года[4 - По рассказу Игоря Валентиновича Пролейко (со слов деда), тот отправился в Москву, в Наркомат связи, где и получил новое назначение в Каневскую.

].

Лето было непохожим на волжские. Жара была не меньше, чем в Хвалынске-Вольске, но босые ноги топали по щиколотки в мельчайшей пыли, а после дождей мы плавали в корытах по канавам. Черешни, вишни, жердели, ароматные со слезами на разломе помидоры – все стало сразу любимым. Особенно вкусно всегда было у Тубильчихи – пожилой, лет пятидесяти женщины, жившей на окраине, сорок минут пешком.

У нее был сад со всеми этими дарами и корова с вкуснейшим молоком. Тубильчиха томила его и хранила в глиняных макитрах: топленое, кремовое, с загорелыми пенками. Особое удовольствие летом – речка Кряхуха. Народное название Кряхуха получила за мощные вечерние лягушачьи хоры. Официально же ее имя было река Челбас, как и соседние Бейсуг, Калагермы – адыгейские имена.

Мама с ее прекрасным русским языком потомственной дворянки семейства Скворцовых и опытом школьной учительницы русского языка осваивала дикторское искусство[5 - Другой вариант воспоминаний: «Все начиналось в радиостудии с застекленным окном.

Диктором была моя мама, которая по команде читала заранее подготовленные тексты в огромный, чуть меньше кирпича, микрофон. Однажды в студии произошло что-то ужасное – мама рыдала много дней. Я ничего не понимал, как и до 1980 года ничего не знал о судьбе деда. Только из фильма А.