Опаленные страстью

После чего Олимпия проследовала за ним через анфиладу залов и вскоре оказалась в кабинете, обставленном красивой мебелью из черного дерева.

– Ждите здесь, миледи, – проговорил Брингл, стоя на пороге. – Его светлость скоро придет.

Как только за ним захлопнулась дверь, Олимпия оглянулась, изучая обстановку.

Два шкафа, плотно набитые книгами, тянулись от пола до потолка. В середине комнаты стоял полированный стол с забытой трубкой в хрустальной пепельнице. Мягкие стулья и изящные кресла дополняли меблировку кабинета.

На полу лежал персидский ковер. Большая картина в позолоченной раме висела напротив стола. Из окон, чьи приоткрытые портьеры щедро пропускали утренний свет, были видны ухоженные газоны. В общем, кабинет ничем не отличался от кабинетов других светских львов, но, вместе с тем, казалось, он хранил и отпечаток таинственности, которая ощущалась буквально на всех предметах, куда падал ее взгляд.

Стоявшая возле стола Олимпия вздрогнула от неожиданности, когда к ней вплотную подошёл хозяин кабинета, одетый с иголочки.

В следующее мгновение раздался его бархатистый голос, заставивший ее затрепетать, правда, от иного чувства.

– Рад видеть вас у себя, хотя я и был весьма удивлен, когда дворецкий объявил ваше имя. Располагайтесь, леди Делфорд, – он указал на мягкий стул, стоящий возле нее, а сам, обойдя ее, уселся за стол. – Итак, чем я обязан столь неожиданному визиту?

Олимпия уселась на стул, еще не успев прийти в себя от волнения.

– Вы нарочно заставили себя ожидать, – выпалила она и тут же замолчала, почувствовав, что сразу же взяла неверный тон.

Черт побери, что творится с ней? Ведь она пришла сюда не ругаться с ним. Ей наверняка придется смирить свою гордыню и переменить тон. Иначе с самого начала ее ждет провал. Но слова уже срывались с ее уст:

– Должно быть, вы этим хотели унизить меня.

– Вовсе нет, – проговорил Эдгар. Его невозмутимый взгляд стал еще более живописным. – Я был занят, сударыня.

– Чем же? – ее губы изогнулись дугой.

Он не отрывал от них глаз. До чего же аппетитны эти губки, подумал герцог, вспомнив вчерашний поцелуй.

– Разве вы пришли допрашивать меня? Или же важная причина заставила вас нанести мне визит?

– Именно, – буркнула Олимпия, злясь. В голове у нее стучала мысль:

«Неверный тон…совсем неверный тон. Боже, помоги мне сохранить хладнокровие!»

– Что «именно»? – переспросил он, не отрывая от нее мрачного взгляда.