Опаленные страстью

Последняя реплика герцога ядом полилась на свежую рану Олимпии. Румянец на ее лице мгновенно исчез, уступив место землистой бледности. Но раздавшийся голос прозвучал довольно твердо:

– Боюсь, я все же стану герцогиней Ормонд – хотите вы того или нет.

– Каким образом? – в его глазах вдруг вспыхнуло любопытство. – Вы говорите загадками, орхидея моя.

– Напротив, – выпалила она. И опасаясь, что «спасительная соломинка» может ускользнуть от нее, правая рука Олимпии скользнула вниз. В следующее мгновение черное дуло пистолета уперлось в лоб насмешника.

 – Я говорю вполне ясно. Вы женитесь на мне?!

Эдгар опешил. Он не верил своим глазам. Спокойствие вмиг слетело с его лица. С минуту встревоженный герцог, молча взирал на молодую особу, не зная, что делать: смеяться ему или же сожалеть, что довел ее до крайности? Боже мой, но какой характер! И, по правде говоря, какой дерзновенный поступок! Ну и отчаянная же она, черт побери! Он мысленно торжествовал, глядя на нее.

Сейчас она была еще красивее, чем вчера в оранжерее, хотя на ней и не было воздушного бального платья.

Ее стройная фигура выгодно подчеркивалась тесным корсажем муслинового платья. Палантин же досадно скрывал от его любопытного взора округлые формы. Глаза, завораживающей красоты, смотрели прямо в душу. Волосы сияли белым облаком, чью шелковистость он хорошо помнил. Внезапно брак в его глазах стал выглядеть особенно интригующим событием. Теперь ее заманчивое предложение вовсе не казалось ему таким уж абсурдным. И в самом деле, почему бы ему не жениться на этой дикой орхидее. Ее отчаянная смелость особенно восхищала его.

Чувствуя, что пауза невыгодно затянулась, Олимпия занервничала, и палец ее едва не нажал курок. Заметив нервное движение Олимпии, Эдгар покрылся холодной испариной. Однако секундой позже его губы уже улыбались:

– Великолепно, дорогая моя! Силой оружия вы пытаетесь вырвать у меня предложение руки и сердца. Должно быть, вы уже не рассчитываете на свою красоту. Если бы об этом узнали в высшем свете, уверен, никто бы не поверил такой невероятной истории.

– Надеюсь, мой поступок не станет достоянием светских сплетен. Верно, ваша светлость? – в небесно-голубых глазах сумасбродки зажглись опасные огоньки.

– Естественно, прелесть моя, – быстро успокоил ее герцог Ормонд, смеясь лишь глазами. – Кому захочется распространяться о том, что под дулом пистолета ему пришлось жениться?

– Стало быть, вы женитесь на мне, – быстро сделала вывод Олимпия, держа его на прицеле.