Опаленные страстью

Если быть честным, разве он хотел жениться на юной графине? Конечно же, нет, черт побери! Вообще-то он ляпнул это своей тете из одного чувства противоречия.

Тут до него донеслось:

– Поживем – увидим, дорогой племянник. Но я уверена, что ты женишься на леди Делфорд.

– Сомневаюсь, – со смехом проговорил он, но, вспомнив дуло пистолета в руке Олимпии, суеверно продолжил: – Надеюсь, Бог этого не допустит. Тетя Аврора, вы в своем экипаже? Быть может, вас подвезти?

– Нет, Эдгар. Я останусь здесь и посмотрю, с чем ты явишься.

Позже, входя в особняк графа Пемброка, герцог Ормонд неожиданно почувствовал, что петля вокруг его шеи затягивается напрочь. Только тут он с сожалением понял, что ему этого отчаянно не хочется. Но видя перед мысленным взором серебро ясных глаз, затмивших блеск очей «дикой орхидеи», он с улыбкой встретил дворецкого, открывшего ему дверь. Определенно, чему суждено быть, того не миновать.

Мэри-Эмили битый час крутилась возле зеркала, переодеваясь ко сну, прежде чем лечь в постель.

Лорд Уинхелд, устремив взгляд на балдахин, уже устал ее ждать. Он рано заявился к жене в спальню, желая поскорее поделиться с ней той радостью, что бурила у него в груди. Генри был очень доволен собой. Долгое время он один упивался своей проделкой, хотя и не думал, что его безобидная шутка окажется едва ли не трагической. Хорошо, что все закончилось лишь увечьем барона. Определенно, Мэри-Эмили многое теряет, заставляя себя ожидать.

Генри Уинхелд насупился и повернулся к стене.

Мэри-Эмили тут же прыгнула в постель и, притронувшись к плечу мужа, сладко пропела:

– Должно быть, вы чувствуете себя героем, милорд.

– Что вы имеете в виду, миледи? – он даже не соизволил повернуться к ней.

– Ясное дело, благодаря вам публика в Гайд-парке неплохо развлеклась.

– Да неужели? – сухо спросил супруг, глядя мимо нее.

– Именно, – заявила Мэри-Эмили, пытаясь поймать его взгляд.

– Вы говорите о несчастном происшествии на променаде? Верно, любовь моя?

– Вы такой умница, – губы жены насмешливо растянулись.

 – Однако согласитесь, что взбешенные кони – дело ваших рук. Ведь правда, мой дорогой?

– Мне обидно это слышать, дорогая моя, – с ухмылкой запротестовал лорд Уинхелд, сам от себя того не ожидая. Правда, минуту назад он готов был чистосердечно во всем ей признаться. Но какое-то упрямство, взявшее вверх над внезапным порывом, заставило его отрицать очевидное.

– Не лгите мне, прошу вас, – она не сводила с него глаз.