Педагогическое наследие Калабалиных. Книга 3. А.С. Калабалин

Возвращаясь к исходной мысли, скажу, что «вычислять» личность следует вовсе не по тому, что человек говорит и каким хочет казаться, а по тому, как к нему относятся в коллективе. Если его уважают, то даже серьезный на первый взгляд проступок ничего не значит. А наказать за этот проступок легко, когда знаешь, что надо исправить в человеке. Это я хочу подчеркнуть особо: осудить надо только действие, поступок, но не человека. Пацан должен знать, что педагог возмущён только тем плохим, что он совершил, но не им самим.

Даже в наказании может проявиться уважение к личности. Этому я учился у отца и у матери – особенно у матери. (Она тоже воспитанница колонии А. С. Макаренко и всю свою жизнь проработала вместе с отцом.)

Вот на каких уроках я вырос…

Как большинство мальчишек тринадцати лет, я лазил в соседний сад за яблоками. Как-то раз приволок «продукт» на всю компанию, человек на 15. Вывалил на кровать. Вдруг все зашушукались:

– Семён Афанасьевич идёт.

Мигом я набросил поверх яблок простыню и как ни в чем не бывало лег «спать».

– А вот те яблоки, на которые улегся сейчас Калабалин, давайте и попросим его съесть, – сказал отец.

Где-то на килограмме он сжалился, взял меня за руку и повёл в тот самый сад.

– Цей хлопчик будет тебе сторожем, – сказал он хозяину, – и неделю, пока с этим отрядом мы будем в походе, станет стеречь твой сад…

Ясное дело, я остался без работы: ну кто полезет в сад, когда его сторожит товарищ? Вернувшийся из похода отряд был встречен хозяином сада с тремя мешками «сэкономленных» яблок.

Какой урок я извлек из той истории, уточнять не стану – из-за банальности вывода. А пример привёл, чтобы показать, что и в выборе наказания должно присутствовать педагогическое творчество.

«Я не знаю, какой у вас в тот день была погода», – так в свое время на вопрос отца о том, как поступить в таком-то случае, ответил в письме А. С. Макаренко. И верно, от погоды кое-что зависит. А еще больше – от характера ребенка. Кому-то достаточно одного взгляда, а на кого-то хоть полдня кричите – чего себя зря надрывать.

С одним достаточно не поздороваться, другому сказать:

– Зайди вечером ко мне, подумай, зачем.

А третьего попросить придумать самому себе кару.

Иногда самым большим наказанием для ребенка может стать его отсутствие. Командир поленился, не поставил ребят на довольствие, и вся группа осталась голодной. Но командиру ребята не сказали ни слова. Это стало для него самым жестоким наказанием, лучше, чтобы ругали.