Николай Михайлович Карамзин

Он действует планомерно, как сознательный преобразователь – впитывает достижения просвещенной Европы, реформирует язык, делая его общепонятным, создает средство распространения новаций – журнал и «пытается написать оригинальную русскую повесть, почерпывая для нее материалы и характеры из русского быта» с задачей «освобождения русского слова от рабского подражания». Старчевский особо подчеркивает народность Карамзина, имея в виду его значение для подъема национального самосознания России. Именно в этом состоит величие и бессмертие «Истории государства Российского».

Восхищаясь своим героем, биограф вовсе не считает его творчество эталоном на все времена. Для него «Бедная Лиза» и другие карамзинские повести с их абстрактными персонажами и обстоятельствами, с подражанием европейским образцам – важнейший, но давно пройденный этап развития русской словесности, чтение, в основном, чувствительных уездных барышень и особых поклонников писателя. Старчевский высоко оценивает Карамзина как литературно-театрального критика и публициста, но скептически отзывается о его поэтических произведениях, считая их лишенными подлинного вдохновения.

Защищая «Историю государства Российского» от расхожих упреков в отступлении от строгой научности, в «литературности», автор указывает на карамзинский труд как на основу, отправную точку для сведения современной «критико-философской истории».

Но, пожалуй, главное, что хотел и смог донести биограф до читателя – это преклонение перед личностью своего героя.

Для Старчевского Карамзин – образец нравственного человека и сознательного гражданина, выразившего свое кредо в письме А. И. Тургеневу такими словами: «Делайте что и как можете, только любите добро; а что есть добро – спрашивайте у совести. Быть статс-секретарем, министром или автором: все одно!»

Первая подробная биография Карамзина не снискала лавров ее создателю. Вяземский, которому Старчевский передал с Андреем Карамзиным фрагмент рукописи, отозвался иронично-раздраженными замечаниями, в которых явно сквозила авторская ревность.

А. А. Краевский, редактор либерального «Современника», в котором предполагалась публикация биографии, отверг ее, сочтя «уклончивой и недостаточно прогрессивной».

Она вышла лишь спустя два с лишним года в журнале «Библиотека для чтения». В 1849 году появилось отдельное издание. Большого отклика у публики труд Старчевского не вызвал.