Шум

И у неё это получилось. В то же время, когда мама почти полгода сидела дома без работы, случилась крупная ссора с мамой. Помню, Соня убиралась в туалете, а я пылесосила. Мама сидела за компьютером и играла. Мне стало обидно, что она совсем нам не помогает, ведь мы ходим в школу и выполняем абсолютно всю работу по дому. А она и не работает, и не помогает нам с сестрой по дому. Я отказалась пылесосить. Далее началась словесная перепалка, в которой я просила маму о помощи нам по дому. Да, возможно я разговаривала с ней грубо.

Но я устала от нескончаемой домашней уборки. Тон разговора повышался и очень скоро произошла драка. Несложно догадаться, кто был инициатором, и кто одержал победу. Самое кошмарное во всём этом не то что у меня остались синяки по всему лицу, не разбитая губа и даже не моя обида. Главное – Соня смотрела на это и плакала. Плакала, умоляла маму не трогать меня. Слышала и видела мои слёзы, мои красные пятна на щеках от маминых ладоней. Это только добавляло душевной боли. Она слишком маленькая, чтобы смотреть на это. Зачем ей видеть, как родная мать бьёт твою родную сестру по лицу, по спине, держа за волосы, чтобы та не смогла сопротивляться. Я ненавижу мать за этот день. Но тогда я поняла, что в независимости от того, работает ли мама или нет, помогать нам по дому никто не будет. Она просто не любит домашнюю работу. И мне оставалось только одно молча делать дела из ежедневных списков и терпеть. После этого случая я не могла ходить в школу. Ведь синяки в виде ладошки и разбитую губу не спрячешь одежной. Тогда мама купила мне тональный крем, купила справку о болезни на неделю и крем от синяков. А всю следующую неделю очень спокойно со мной общалась. И только сейчас я понимаю причину этой её сдержанности по отношению ко мне в эту неделю. Ведь если бы я кому-нибудь рассказала об этом, её бы лишили родительских прав. А она жуткая собственница и юрист по образованию. Прекрасно понимала возможные последствия и в то же время, не хотела отдавать свою собственность. Так я и просидела дома, пока не зажили раны на лице, впрочем, душевные раны окружающим не видно, а значит её это не интересовало.

И вот я опять отклонилась от основной темы. Те 2 недели я помню очень хорошо. Это лучшие воспоминания о маме. Но я прекрасно понимала, что после такого длительного спокойствия может случиться что-то плохое, ибо за всё нужно платить, во всём баланс, не бывает все только хорошо, это противоестественно для мира. И я была права.