Человек на войне (сборник)

Миша за свои ответы тоже получил приз, не самый главный, правда, но неплохой – коробку цветных карандашей «Радуга», семь штук.

И не думал, не гадал тогда никто из учеников четвертого «б», что Леонида Ивановича на этом вечере они видят в последний раз.

После новогодних каникул на урок физкультуры к ним пришла новая учительница Нонна Иосифовна. Училка классная, ничего не скажешь, кандидат в мастера спорта по гимнастике. Делала стойку на руках, а потом назад медленно изгибалась и пятки себе на голову ставила.

Как в цирке.

Девочки с ней быстро сошлись и тянулись к ней больше, чем раньше к Леониду Ивановичу, а мальчишки ревновали, Леонида Ивановича она им заменить не смогла. Леонид Иванович был для них не только учитель физкультуры, и они ждали его возвращения.

И не понимали, что такое «провокационное выступление в печати», за которое арестовывают? В какой печати? И верили: «Произошла ошибка… Разберутся и отпустят…» Не все, правда, спокойно дожидались. Некоторые, самые горячие головы, пригрозили: если до следующего учебного года Леонида Ивановича не отпустят, то они снимут галстуки и выйдут из пионерской организации.

Такое уже было в тридцать седьмом году в Ольгинской школе, где несколько учеников принесли в школу свои галстуки и попросили исключить их из пионеров. Правда, не из-за ареста учителя, а потому, что услышали и поверили, будто всех пионеров будут отправлять на войну в Испанию, а комсомольцев расстреливать.

Не отпустили Леонида Ивановича до конца учебного года.

А летом война началась и слух прошел – отправили его на фронт, рядовым красноармейцем.

Догадался потом Миша, именно к войне их Леонид Иванович подготавливал, чтоб не растерялись, не запаниковали, а знали, что делать и как поступать, когда она, ожидаемая, но нежданная, свалится всем на головы.

Это был второй арест в их школе. Первый, – Миша тогда учился еще в первом классе, – когда арестовали двух пятиклассников Мальцева и Куприянова. Они на перемене перед уроком обществоведения написали на классной доске «СССР» и «Торгсин» и расшифровали.

СССР – «Смерть Сталина спасет Россию», а Торгсин – «Товарищи! Опомнитесь! Россия гибнет, Сталин изнуряет народ!»

И не буржуи какие-нибудь, оба из рабочих семей, у обоих отцы коммунисты ленинского призыва.

Торгсин, – как говорили в народе, магазины для своих и чужих буржуев, торговавшие на иностранную валюту, драгметаллы и драгоценности, – помнили многие.