Человек на войне (сборник)

А что ж полковник Метсяпуро тебя к себе не возьмет? Уж он, наверно, не впроголодь живет.

– Я его не видел никогда, знаю только, что он есть. И служит где-то в Лапландии. Туда за три года не дойдешь.

– Письмо напиши.

– Письмо… Про письмо я не подумал. А если и напишу, куда он мне ответит, у меня ведь дома нет.

– Дай адрес кого-нибудь из родственников, к кому чаще заходишь. Сейчас ты к кому идешь?

– К Юлерми Пюхяля в Киеромяки.

– Пускай полковник Метсяпуро пришлет этому Юлерми для тебя ответ.

А ты, если сейчас не дождешься, потом зайдешь и заберешь письмо.

– Не трогали бы вы Юлерми, ему не до писем сейчас, – неожиданно вмешался один из солдат. – У него осенью жена умерла, а он в ней души не чаял. И так живет, будто ему сосульку в зад засунули, а тут еще вы со своими письмами… Ты знаешь, что Сильва, жена Юлерми, умерла? – обратился он к Микко.

– Да, родственники говорили. Она двоюродная сестра моего отца.

– Тем более знаешь. Придешь в Киеромяки, там у твоего дяди есть друг, Эркки Маслов.

Эркки мой шурин, брат жены. Увидишь его, скажи: Рейно Пуссинен привет передает и доброго здоровья желает. И еще скажи, как только унтер-офицер Йорма Кананпойка отпустит меня в увольнение, сразу же приду его проведать. А самогон, я знаю, он варит славный. Так когда, господин унтер-офицер, мне с фляжкой в увольнение сходить?

– Обедать пора, а то со сменой караула опоздаем. Арикайнен сердиться будет. Накрывай, Хилма, – господин унтер-офицер не выказал одобрения идее Пуссинена.

Впрочем, и запрета не наложил.

Микко скосил глаза на часы-ходики. «Начало первого. Смена караула, скорее всего, в час».

– А в увольнение… – продолжил тему унтер-офицер. – Будь моя воля, я бы вас сегодня же всех по домам отпустил. Но нельзя. Война. Так что будет приказ, кого на Рождество домой отпустить, того и отпущу.

– Сами сегодня на стол соберите, – распорядилась Хилма, – а я пару-другую картофелин потру, да пока в печи огонь горит, мальчишке хоть полдюжины дерунов состряпаю и, сметаны пол-ложки есть, потушу их в сметане.

– Йорма, а на Рождество многих домой отпустят? – Солдаты не хотели оставлять приятную тему.

– Не знаю. Если здесь останемся, то человек трех-четырех, я думаю, разрешат отпустить. Если нас переведут в полк, там как большое начальство решит, но думаю, одного-двух, не больше.

– А бетон скоро начнут завозить?

– Неизвестно.