Один за горизонты

Сухостойность поленницы была под вопросом, ведь ночью шел дождь, а место здесь уединенное, солнце посещает его неохотно, а ближний ручей постоянно подбрасывал влажности, поэтому пришлось покорпеть над размножением огня.

И все бы ничего, только ночью опять пошел дождь, прямо трафарет прошлых суток. Он точно так же закончился под утро, оставив мне еще больше влаги на дровах и вымочив палатку. К слову походника, палатка показала свою полную надежность против сыплющийся с неба влаги, а позже продемонстрирует еще большие свои возможности.

Палатка весело сверкала блестками капель воды на своем теле, я же мысленно прикидывал, сколько грамм это добавит к моему тяжелому рюкзаку? Тент палатки был странноватого поведения – вода скапливаясь большими каплями, крайне неохотно покидала поверхность, не желая скатываться вниз. В мае они еще и замерзли после ночного дождя.

Вот здесь то мне и повезло. Чуть в стороне, в разрыве со стороны Макаровки, на берегу Калужской образовалось солнечное освещение.

Это был широкий пятак на который поместились многие мои вещи, а главное – большой зеленый флаг палатки. Все ударно сушилось и исходило паром, кроме всего еще и солнечная зарядка не даром ела хлеб. Моя была довольна. Не часто на такое счастье можно было рассчитывать во глубине сахалинских руд.

Забодавшись от бытовых походных рутин, наконец-то сгребаю вещи и тридцать секунд благодарю Ямбуя, по ходу благодарения сканируя поверхность почвы, окружающие ветки деревьев, в целях не упустить гипотетически забытых вещей.

Жестокая практика похода сделала меня прилежным учеником.

Солнце раскидалось по всему миру, и я пил его до дна. Я не могу передать, какое ты испытываешь глубокое чувство всеудовлетворенности, как будто растворяешься во всей природе. Этого ощущения нет в городе и ты чувствуешь в суете цивилизации, как будто жизнь проходит мимо, а здесь, в глубинах тайги, все будто как раз наоборот, ты как плывешь в лодочке жизни.

Тебя качает в ней в такт происходящим событиям во Вселенной и это наполняет чем то таким, что можно назвать Жизнью.

А тем временем, как раз между философическими мыслями и речкой Калужской, я вошел в сферу ответственности особо сложных условий. Большой, покатый скальный стол перекатывал через себя реку и нахрапом взять речку оказалось взять не просто, а очень просто.