Сны, увитые омелой

Они забрали завтрак и пошли к женскому дому. Абель махнул рукой, но таинственная фигура, не ответив, растворилась в тумане. Когда они подошли ближе, оказалось, что Тео все так же спит у дверей.

– Проклятье! – выругался Абель.

Едва он потянулся к поясу, женский голос окрикнул его:

– Руки вверх!

Это была Шейла. Она появилась из тумана. В руках ее был пистолет.

– Это вы? – удивилась она.

– А кто же еще! – нервно крикнул Абель.

– Шейла, что ты делаешь? – спросила Ноа. – И откуда у тебя оружие?

– Это не настоящий, – Шейла отдала Ноа пистолет.

Он был деревянный, покрыт лаком и плоский с одной стороны. Шейла постучала в дверь и крикнула:

– Лорена, все в порядке! – а потом стала объяснять. – Я проснулась, тебя нет, Лорена спит. Вышла наружу, у дверей храпит Тео, а потом я услышала, как шелестит трава, как будто ходит кто. Я попыталась растолкать Тео, ничего не вышло, а шум был вокруг дома и я спряталась внутри. А потом я стала искать, чем бы защититься.

– А если бы я был бандитом с настоящим пистолетом? – спросил Абель.

– Не знаю, – почесала голову Шейла. – Я надеялась, что это вы, но если нет, на шум выскочила бы Лорена или Тео проснулся… А что ты предлагаешь, не действовать?

– Не злить грабителей, по крайней мере.

Дверь дома открылась. Лорена осторожно выглянула наружу, в руках она сжимала кухонный нож.

Тео все не просыпался. Ноа потрогала его лоб, кожа была ледяной, а на висках холодный пот. Абель отнес его в дом. Тео раздели и уложили под одеяло. Когда Ноа и Абель уже уходили из комнаты Тео, он проснулся, посмотрел на них безумными глазами и зашептал:

– Птицы… птицы.. птицы!..

Он вскочил на кровати, еще миг лицо его озаряло безумие, но вот брови свелись, крик вновь превратился в шепот, а потом Тео и вовсе замолчал, удивленно разглядывая своих товарищей.

– Что случилось? Они нападали на нас?

– Кто они? – спросил Абель.

– Птицы… они снились мне… птицы кругом, страшные, вонючие птицы… ненавижу их!

Он вскочил с кровати, в одних трусах подбежал к окну:

– Их нет? Их правда нет? – спрашивал он, тяжело дыша.

– Правда, – ответил Абель, в голосе его читалась злость.

Ноа отошла к дверям.

– Тебе лучше лечь, Тео, – сказала она.