Сны, увитые омелой

Или кровь попала ей в глаза, или уже был вечер, листья вокруг покрылись золотым свечением и Ноа догадалась, что уже отключалась и совсем этого не заметила. Во рту теперь было сухо. Она попробовала позвать на помощь, но крик застрял в горле, тихий и скомканный. Она покачала головой и почувствовала, как странно теперь двигается, словно лицо разделилось на несколько существующих отдельно частей, глаза двигались быстрее всего остального, кожа стала бесчувственной и тяжелой. Попавшей в ловушку ноги она не чувствовала вовсе, только холод шел от нее по всему телу.

– Не знаю, совсем не знаю что делать, – шептала она.

Свет солнца тускнел от каждого моргания.

– Сколько раз я теряла сознание? – спросила себя Ноа, когда вокруг стало совсем темно.

Небо еще было светлым, но лес под слоем ветвей и листьев уже погрузился в ночь и Ноа услышала как воют волки. Вокруг глаз нервный тик, холодно, губы дрожат, несколько раз случайно Ноа их прокусила, но боли не было, только привкус крови и ощущение свежей влаги на лице.

– Они кричат лишь когда видят добычу, – вспомнила Ноа. – Когда собираются убить.

Крик раздался совсем близко и Ноа закрыла глаза, готовясь к смерти, как вдруг ее обхватила чья то рука и бесчувственная, налитая кровью ее нога, освободившись, сжалась в колене и ударила ее же в живот.

– Спокойней! – сказал знакомый голос.

Ноа успела открыть глаза и увидеть, как все вокруг завертелось, прежде, чем она оказалась на земле.

– Не ожидал, что ты такая тяжелая, – усмехнулся он. – Чувствуешь ногу?

– Нет, – сказала она, плача и улыбаясь.

– Погоди, – на лице его появилась обеспокоенность.

Он закатал джинсы Ноа выше колена на поврежденной ноге.

– Вся белая, – сказал он. – Чувствуешь?

– Нет. Что ты делаешь?

– Массирую твою ногу. Сейчас, погоди.

Он стал сжимать икроножные мышцы сильнее.

– Не знаю, что делать, – сказал он. – Чувствуешь сейчас?

– Немного.

Он посветил фонариком ей на лицо.

– Что у тебя с головой?

– А что?

– Губы синие, по всему лицу засохшая кровь.

– Долго я тут провисела просто.

– Долго, – повторил он.

Он принялся массировать ногу Ноа еще сильнее, развязал ботинок, снял носки.

– Попробуй пошевелить пальцами, – сказал он. – Чувствуешь их?

– Нет.