Донские казаки в начале ХIХ столетия

Вот как рисуют современники его наружность: граф Матвей Иванович Платов росту был большого, волосы имел темные, глаза на вылет серо-голубые, отменно быстрые и зоркие, так что в дальности зрения едва ли кто мог с ним равняться; лицо вообще приятное, мина благоприветливая; талия прямая и стройная; в походке легок, осанкою величествен, сию столь знаменитую особу украшали следующие знаки отличия верою и верностью заслуженные: ордена св. Апостола Андрея Первозванного, св. Александра Невского, алмазами украшенный, св. Великомученика и Победоносца Георгия 2-й степени большого креста, св.

Равноапостольного князя Владимира 1-й степени и св. Иоанна Иерусалимского Командорский крест, австрийский Императорский орден Марии Терезии 3-й степени, Королевские прусские Черного и Красного Орла 1-й степени; портрет английского принца-регента на ленте голубой подвязки, сабля с надписью «за храбрость», алмазами украшенная, жалованная Императрицею Екатериною II, бриллиантовое перо на шапке, жалованное Императором Александром I, сабля от общества города Лондона и три медали: одна за взятие Измаила, нарочно для него выбитая в царствование Императрицы Екатерины II, которую граф носил на шее и две медали за 1812 год и дворянская»[8 - Жизнь и подвиги гр. М. Ив. Платова. Москва 1821 Ч. III Стр. 43–44.].

Платову за время своих походов за границу, а также во время пребывания в Петербурге удалось изучить практически французский и немецкий языки, а чтением истории развить свой ум, но, не смотря на это, Платов не был уверен в своих знаниях и в разговоре с высшими прикидывался простоватым.

Вместо Варшавы – говорил Аршава, французского министра Талейрана называл Тейларан, офицеров квартирмейстерской части называл планщиками. Не забудем, что в век Великой Екатерины это было в моде. Сам безсмертный Суворов кричал «кукареку» в коридорах дворца.

Непривычка к богатым залам, раутам, балам и обедам выкупалась хитростью, скрытою под простодушием. «Мы не рождены, – говаривал он, – ходить по паркам, да сидеть на бархатных подушках; там вовсе можно забыть родное ремесло.

Наше дело ходить по полю, по болотам, а сидеть в шалашах или еще лучше под открытым небом, чтобы и зной солнечный, и всякая непогода не были нам в тягость. Тогда и будешь всегда донским казаком.

Всякое дело тогда и хорошо, пока всегда с ним, а то ты от него на вершок, а оно от тебя на аршин, и так и пойдете вы врозь: хорош будет толк!»[9 - Жизнь и подвиги гр. Матв. Ив. Платова. Н. Смирнаго. Москва. 1821. Ч.III стр. 34.